«За Льва Толстого!»

22 июня 1941 года в Ясной Поляне должны были состояться торжества в честь 20-летия открытия музея. Они были отменены. Последними довоенными посетителями дома Л. Н. Толстого стали приехавшие на экскурсию московские школьники.

Квартира для генерала

В первые месяцы войны в Ясную Поляну продолжали приходить люди, но это уже были совсем другие посетители. По воспоминаниям научного сотрудника Государственного музея Л. Н. Толстого в Москве Э. Е. Зайденшнур, в усадьбу приходили раненые бойцы и медицинский персонал из Яснополянской больницы, превратившейся в военный госпиталь, красноармейцы, беженцы из занятых врагом районов…

Фронт приближался, Тулу и Ясную Поляну бомбили почти ежедневно. Софья Андреевна Толстая-Есенина, руководившая музеем с 1941-го по 1953 год, обратилась в Совнарком за помощью в эвакуации музейных ценностей. «Личные вещи Л. Н. Толстого, портреты работы Репина, Крамского, Серова и других великих русских художников и библиотека Толстого, содержащая его пометки,— составляет груз в 120 ящиков. Для вывозки этих вещей необходим один вагон…» Тульские власти осознавали, как важно сохранить наследие Л. Н. Толстого, и, несмотря на то, что в эти же дни срочно эвакуировались военные заводы, 9 октября отправили два вагона на станцию Ясная Поляна для загрузки музейного имущества и сопровождавших его сотрудников. После 40-дневного путешествия, в ноябре 1941 года, вещи из дома Толстого были доставлены в Научную библиотеку Томского университета.

Тульская оборонительная операция началась 24 октября 1941 года. Яснополянская усадьба была занята вражескими войсками 29 октября. Оккупация продлилась 47 дней.

«В 10 часов утра на усадьбу приехала первая машина с тремя немецкими офицерами, — писал 30 октября Сергей Щёголев. — Они потребовали открыть музей и показать им помещение, удобное для устройства госпиталя…» Под госпиталь заняли Дом Волконского. На следующий день оккупанты заставили открыть Литературный музей (Флигель Кузминских) и освободить его от мебели для устройства еще одного госпиталя. Однако вскоре госпитали свернули. Во флигеле обустроили квартиру для генерала, а в Доме Волконского — квартиры для офицеров и офицерский клуб.

Все эти дни в усадьбе оставались главный хранитель Сергей Щёголев и его сестра, экскурсовод Мария. Благодаря им была спасена большая часть раритетов — из тех, что не удалось эвакуировать. И во многом благодаря дневниковым записям и воспоминаниям Сергея и Марии осталась подробная информация о том, что происходило тогда в усадьбе.

Экскурсия для Гудериана

31 октября в дом явилась группа офицеров, — один из них забрал три фотографии Толстого. «Я начинаю протестовать, — рассказывал Сергей Щёголев, — говорю, что это меморативная вещь, показываю инвентарный номер… Он посмеялся и преспокойным образом забрал фотографию себе».

3 ноября по требованию немцев пришлось вынести вещи из пяти комнат Дома Толстого и переместить в опечатанный зал. В помещениях осталась мебель, но хранителю пообещали, что ни один немецкий солдат ничего не возьмет. А на следующий день Сергей и Мария обнаружили, что шкафы взломаны, а солдаты топят печи разломанным столом из буфетной… Щёголевы унесли уцелевшую мебель и остатки экспозиции в опечатанный зал, куда немцы, к счастью, не заглядывали…

«Один из офицеров, — вспоминала М. Щёголева, — говорил, что он большой поклонник русского искусства и с шести лет читал Толстого. Он очень интересовался личной жизнью Толстого, а потом — через какую-нибудь неделю — этот же офицер, по специальности врач, хотел забрать диван, на котором родился Толстой». Щёголевым удалось диван отстоять…

Немцы вели себя безобразно. Яснополянская усадьба превратилась в проходной двор. Поселившиеся в мемориальных строениях солдаты и офицеры ели, брились, чистили одежду, даже не пытаясь за собой убрать. Курили в комнате со сводами, где Толстой писал «Войну и мир»… Однажды в Ясную Поляну приехал генерал Гудериан: он «посетил» Дом Толстого — точнее, быстро прошел по комнатам, нигде не задерживаясь. После него «на экскурсию» приехали еще около 50 офицеров. Мария Щёголева вспоминала, что они интересовались, где книги и картины. И были разочарованы, когда узнали, что музейные ценности перевезены в Сибирь…

Пострадал не только Дом Толстого. В павильоне, где когда-то гостили Илья Репин и Николай Ге, оккупанты устроили конюшню.

«20 ноября 1941 г. небольшая группа сотрудников музея и жителей Ясной Поляны, чтивших память Толстого, тайком пришла к могиле писателя. Их глазам предстал лес березовых крестов над могилами гитлеровских солдат, павших за «великую Германию»,— пишет Т. Н. Архангельская в книге «Ясная Поляна в годы войны». Как оказалось, захоронение солдат, умерших в госпитале, началось 31 октября. Кроме могил, а их было около 70, рядом с могилой Толстого была оставлена «груда непохороненных фашистских трупов».

После освобождения Ясной Поляны тела фашистов вывезли и перезахоронили.

Костёр на постели Льва Николаевича

47 дней продолжалась оккупация усадьбы Л. Н. Толстого. Уезжая, фашисты подожгли Дом писателя.

«…После того как немецкие части очистили усадьбу, вдруг приехали на легковой машине три немецких штабных офицера. Вламываются в дом, у каждого в руках по бачку с горючим, бегут наверх, в трех комнатах — библиотечной, спальне Льва Николаевича и спальне его жены С. А. Толстой — из сена, соломы и деревянных предметов обстановки образуют три костра, обливают все горючим».

Немцы прибили на дверь доску с надписью на русском языке «Осторожно, дом заминирован», они кричали: «Hinaus, hinaus, kein Museum, alles in die Luft» («Вон, вон, нет музея. Всё в воздух»).

Дом Толстого спасли молодые люди — Павел Комаровский, местный врач Илюхин и десятиклассница Клавдия Литвинова. Они не знали, действительно заминировано

здание или нет, тем не менее пробрались на второй этаж. Комаровский работал огнетушителем, Илюхин и Литвинова лили на стены воду, которую подавали с улицы…

В январе 1942 года после осмотра дома С. Щёголев написал: «Я увидел густо закопченные стены. Зловещее отверстие в обгорелом потолке, отбитую штукатурку. Кое-где обнажилась кладка. Бурые разводы — след воды — змеились по карнизу. Обугленные доски лежали навалом… Костер разложили как раз на том месте, где стояла постель Льва Николаевича».

15 декабря после ожесточенных боев Ясная Поляна была освобождена.

Военный корреспондент Н. Ильинский писал: «Недалеко от Дома Волконского… стояла наша батарея, она била по отступающему врагу… Советские воины писали на снарядах коротко, но выразительно: «За Льва Толстого!», «Смерть фашистам!», «За Ясную Поляну!».

Восстановленный музей вновь открылся 1 мая 1942 года. В первые дни он работал ежедневно, без выходных, иногда по 20 часов в сутки. Только в мае он принял около трех тысяч человек, и большинство из них были бойцами Красной Армии, отправлявшимися на фронт. Они не знали, что война продлится четыре долгих и тяжелейших года. До Победы над нацистской Германией было еще очень далеко.

Но первая, очень важная победа — спасение Ясной Поляны — уже состоялась…