Всеволод Санаев. Эти разные, разные, разные лица

Среди мастеров театра и кино, родившихся на тульской земле, а иногда и начинавших отсюда свой путь к вершинам артистического Олимпа, одно из первых мест занимает народный артист СССР Всеволод Васильевич Санаев (1912–1996). В памяти народной, причем не одного поколения советских кинозрителей, он навсегда остался веселым бородачом-лесорубом, который лихо отплясывал с самой Орловой в комедии «Волга-Волга», подлым и лицемерным анархистом Сиплым из «Оптимистической трагедии», умудренным опытом отцом большого семейства Ермолаем Воеводиным в драме «Ваш сын и брат», главным следователем Советского Союза — обаятельным суперпрофессионалом полковником Зориным из трилогии о милиции «Возвращение „Святого Луки“», «Чёрный принц» и «Версия полковника Зорина», прошедшим три войны ветераном труда Федосом Ходасом в «Белых росах», «почетным бюрократом губернии» — председателем Палаты в экранизации «Мёртвых душ» Гоголя и т. д. А еще — отцом Лисы Алисы — прекрасной актрисы Елены Санаевой, тестем Кота Базилио — гениального актера и режиссера Ролана Быкова и дедом мальчика из повести «Похороните меня за плинтусом», которую написал внук Всеволода Васильевича — писатель и журналист, сценарист, режиссер и продюсер Павел Санаев.

«Отец мне часто говорил: «Мы, Санаевы,— народ талантливый, ты только верь в себя, а случай придёт, будь к нему готова!» Я эти слова запомнила на всю жизнь. А ведь, по сути, роли, которые сделали Санаева Санаевым, пришли довольно поздно и, несомненно, благодаря его верности профессии, терпению, мужеству, основательности, присущей мастерам своего дела». Народная артистка РФ Елена САНАЕВА

Будущий народный артист — и по званию, и по духу — родился 25 февраля 1912 года в Туле неподалеку от Оружейного завода в исконно рабочей семье. Правда, специализировались Санаевы не на ружейном, а на другом всемирно известном тульском промысле — гармонях. В школе Сева учился посредственно, поэтому после шестого класса отец отправил сына работать. Туда же, где и сам трудился — на Тульскую гармонную фабрику. Уже в четырнадцать лет парень считался «половинщиком» — то есть умел собирать инструменты («трехрядки», «ливенки»), а в шестнадцать, как уже мастер-настройщик, имел одиннадцать учеников. Казалось бы, живи да работай — дело надежное и доходное. Но поманила Севу актерская стезя.

Неизгладимое впечатление произвело на него первое, еще в детстве, посещение театра — тогда в Тулу приехала труппа Московского Художественного театра и привезла чеховского «Дядю Ваню». После этого Сева стал ходить на репетиции любительского театра «Серп и молот», а потом несколько раз пытался стать слушателем драматической студии. И добился-таки своего. До 1931-го, уже как артист, Санаев входил во вспомогательный состав театра при Патронном заводе, а весь следующий год — в труппу Тульского драмтеатра. Там ему и помогли подготовиться к поступлению на театральный рабфак. И не где-нибудь, а в Москве.

Как вспоминал сам Всеволод Васильевич, «потом поступил в техникум, а со второго курса был взят в ГИТИС. После окончания держал экзамен в Московский Художественный театр. Можете себе представить: приемная комиссия — Москвин, Тарханов, Леонидов, Тарасова… Из семисот двадцати человек, участвовавших в конкурсе, приняли четверых, в том числе и меня… Оглядываясь на прожитое, могу засвидетельствовать: всем, что есть во мне хорошего, истинно актерского, я обязан МХАТу…»

К сожалению, роман с театром у Санаева так и не сложился. Несколько лет играл во МХАТе, потом три года в Театре имени Моссовета, снова вернулся во МХАТ. Но ненадолго. Как рассказывала его дочь Елена Всеволодовна, «директором театра в ту пору была знаменитая Алла Константиновна Тарасова… Как-то… отец решил с ней посоветоваться: „Алла Константиновна, я решил уйти из театра“.— „Что случилось, Севочка?“ — поинтересовалась она… „Понимаете… у меня болеет жена, я один работаю, живу в коммунальной квартире, а ролей, ради которых стоило бы на всё это закрыть глаза, у меня нет“. И она, подумав, ответила: „К сожалению, Севочка, вы, наверное, правы: пока мхатовские корифеи живы, они вам ничего играть не дадут“.

Это был 1956 год. И с него кинокарьера Санаева резко пошла в гору. А началась она еще в 1938-м — с великой комедии Александрова «Волга-Волга». «Ехал я,— вспоминал актер,— играть только переписчика нот. Но по ходу съемок заболел артист, игравший лесоруба… Ну мне и предложили его заменить. Приклеили к огромной бороде, подложили под рубашку подушку для солидности и вывели к Григорию Васильевичу Александрову. Тот, как увидел, так смехом и зашелся. „Смотрите, какое великолепное несоответствие между молодыми глазами, лицом и этой бородищей! Давайте снимать!“…

Сколько же раз слышал он потом эти слова — ведь на счету Санаева более восьмидесяти киноролей. «…Да, играл я и лесоруба, и директора МТСХ, и токаря-многостаночника, и революционера, и людей военных, и сотрудников уголовного розыска,— рассказывал Всеволод Васильевич в интервью, опубликованном в 1982 году в „Спутнике кинозрителя“.— А вот отрицательных персонажей у меня всего три. И один из них — анархист Сиплый в „Оптимистической трагедии“ (фильм, снятый Самсоном Самсоновым в 1963 году по одноименной пьесе Всеволода Вишневского.— Ред. ). Интересная, кстати, роль, неожиданная для меня…» По словам Елены Санаевой, «мама… была категорически против, чтобы отец соглашался на роль Сиплого… „Ты такой положительный, играешь героев. Как ты будешь такую мразь играть?!“ Я тогда училась в театральном институте и убедила его: „Папа, ты же актер, и отказаться от такой интересной роли нельзя“. И оказалась права!»

Какие режиссеры приглашали Санаева в свои картины: Иван Пырьев, Всеволод Пудовкин, Сергей Юткевич, Михаил Калатозов, Лео Арнштам, Василий Шукшин, Юрий Озеров, Михаил Швейцер, Эльдар Рязанов, Владимир Меньшов… Но сам Всеволод Васильевич считал, что в его актерской биографии состоялось далеко не всё: «Очень жалею, к примеру, что мало снялся у Шукшина. Сыграл я у него в фильмах „Ваш сын и брат“, „Странные люди“, „Печки-лавочки“. А мог сыграть больше! Вернуть бы всё сначала, уговорил бы его снять меня, скажем, в „Калине красной“, в любом эпизоде. Самом малюсеньком… Только опоздал я: сердце шукшинское уже не вернуть…»

Очень близка по духу к ролям, сыгранным в фильмах Василия Макаровича, одна из последних больших удач Санаева в кино — 80-летний ветеран труда и трех войн Федос Филимонович Ходас в трагикомедии Игоря Добролюбова «Белые Росы». На эту роль пробовались и Юрий Никулин, и Лев Дуров. Но идеально подошел только Всеволод Санаев. Образ Федоса стал для него одним из самых любимых. По воспоминаниям актрисы Натальи Хорохориной, у которой в этом фильме была совместная сцена с Санаевым, «он говорил, и у него в глазах были такие живые огоньки. Он так по-живому воспринимал всё это, так по-настоящему, как не каждый молодой способен».

Народный артист всегда не просто играл, а, по его собственному выражению, тратил свое сердце. «Нелегко это,— отмечал он всё в том же интервью „Спутнику кинозрителя“,— но и уйти невозможно, коли горит в тебе актерская искра. Горит, не отпускает, не гаснет. И бережешь ее, отдавая делу всего себя. И в двадцать пять, и в пятьдесят, и в семьдесят. И еще сколько сил хватит…»

Сил хватило до восьмидесяти четырех. В 1995 году умерла Лидия Антоновна Санаева, жена Всеволода Васильевича, с которой он прожил пятьдесят пять лет. «Еще при ее жизни,— рассказывала их дочь Елена,— у него обнаружили рак легких. В семьдесят пять лет он выкарабкался после обширного инфаркта только ради мамы, чтобы не оставить ее одну. Они проросли друг в друга…» «Лёль,— обращался он к дочери,— пусть бы она вообще ничего не говорила, просто сидела в уголочке на кровати, только бы живая была».

Санаев пережил жену всего на девять месяцев. «Отец чувствовал, что уходит,— вспоминала Елена Всеволодовна,— и незадолго до смерти произнес: «Не хочу больше жить».— «Папа, ты пожалей меня, нельзя же, чтобы вы с мамой ушли один за другим».— «Рад бы, рад, но не получится»,— ответил он».

Любимый артист миллионов Всеволод Санаев скончался 27 января 1996 года. Его, как и супругу, кремировали, а их прах Елена Санаева захоронила в одной могиле на Новодевичьем кладбище.

Но осталось много ярких ролей — этих разных, разных, разных лиц. А за это, как говорил сам Всеволод Васильевич Санаев, «спасибо профессии, которая меня „выбрала“. Да, да — именно так. Мой учитель Михаил Михайлович Тарханов говорил, что актерству научиться нельзя. Можно, конечно, накопить какие-то профессиональные навыки, но главное все-таки то, что называют „искрой божьей“,— талант, призвание. А как ее угадать, эту искру, и не загасить мимоходом? Загадка! Мне-то повезло…»