Василий Пукирев. Художник одной картины

«Среди своих товарищей и учеников он оставил по себе тёплое и прочное воспоминание, 

а в истории русского искусства — блестящий, хотя и короткий след».

Андрей СОМОВ, 1890 г.

«Молодой коммунар» продолжает рассказывать о мастерах национальной школы живописи, которые родились или жили в Тульской губернии во второй половине XIX — начале XX века. Сегодня мы вновь обратимся к «святым шестидесятым», как охарактеризовал десятилетие после отмены в Российской империи крепостного права А. П. Чехов.

Одной из тем, широко вошедших в это время в русское искусство, стал «женский вопрос». Впервые к нему обратился в сороковые годы Павел Федотов («Сватовство майора», «Вдовушка»), а вслед за ним, правда, иногда сбиваясь на мелодраматизм, и художники-шестидесятники. Тему тяжелой женской доли в той или иной степени затронули в своем творчестве Николай Кошелев, Адриан Волков, Михаил Клодт, Фирс Журавлёв и многие другие. Но наиболее мощно она прозвучала у крупнейшего мастера тех лет Василия Перова в картине «Приезд гувернантки в купеческий дом» и у нашего земляка Василия Пукирева в полотне «Неравный брак». 

В 1832 году в крестьянской семье, жившей в селе Лужники Тульской губернии, родился Василий Владимирович Пукирев. Благодаря рано проявившейся способности к рисованию, уже в детские годы его определили учеником-подмастерьем к иконописцу в Могилёв. С 1847-го по 1858 год Пукирев учился в недавно открывшемся Московском училище живописи и ваяния, главным образом у Сергея Зарянко (ученик Венецианова и самый популярный портретист середины столетия, он стремился «приблизиться настолько к природе, чтобы передавать видимое до осязательности, до обмана»). В 1855 году за представленные в Императорскую Академию художеств два портрета с натуры Василий был удостоен Малой серебряной медали и звания неклассного художника по портретной живописи, а по окончании Училища в 1858-м — звания свободного художника. В 1860-м «во уважение искусства и познаний в художествах, доказанных исполненными работами по заданным Академией программам и по другим известным трудам» (так записано в протоколе) Пукирев признан академиком. Еще через год по рекомендации своих педагогов приглашен в Училище преподавателем рисования.

Все эти годы Пукирев напряженно работал по частным заказам: написал для церкви Троицы в Грязях девять больших икон, две иконы для церкви в имении Нарышкиной, большой (в рост) портрет бывшего тверского губернского предводителя дворянства Полторацкого, портреты супругов Борисовских, Креймер, Протопопова, купца Строганова и другие. И наконец в сентябре 1863 года в Санкт-Петербурге на очередной выставке в Академии художеств публика увидела его «Неравный брак». Картина Пукирева и экспонировавшаяся на той же выставке «Тайная вечеря» Николая Ге заставили современников задуматься над судьбами русской живописной школы и еще резче поставить вопрос о том, какого искусства требует современная жизнь (это отметил еще известный советский искусствовед и многолетний главный редактор журнала «Искусство» Владислав Зименко).

Большое полотно (173×136,5), очень характерное для жанровой живописи 1860-х резким противопоставлением богатства и бедности и четким определением социальных типов, необычайно ярко и мощно выразило понимание общественного назначения живописи. Это именно неравный брак, что понятно зрителю с первого взгляда на картину. Сцена венчания надменного титулованного старика и юной девушки, наполненная социальным смыслом, производила неизгладимое впечатление на публику, вызывала не только душевные переживания, но и глубокие раздумья — ведь художник явственно обозначил нравственный аспект бедности, бессильной перед богатством.

Несомненно привлекает внимание и мастерство художника в практически иллюзорной отделке деталей. Лучше всего об этом написал самый прогрессивный художественный критик эпохи Владимир Стасов: «Всё... ярко, выпукло, с такою правдою подробностей, что, кажется, можно... пальцем тронуть эти платья, эти ризы, эти руки, вуаль, волосы, и вглядываешься в лица приободряющегося старого генерала и заплаканной его невесты будто в знакомые: точно уже много раз видел их».

Существуют определенные указания на то, что в основе сюжета картины — реальное событие. На это прямо указывает известный писатель и журналист Владимир Гиляровский в своей книге «Москва и москвичи» (1926 г.): «Этот старый важный чиновник — живое лицо. Невеста рядом с ним — портрет невесты В. В. Пукирева, а стоящий со скрещенными руками, это сам В. В. Пукирев, как живой».

Однако в 1950-е годы потомки самого художника передали в Третьяковскую галерею материалы, из которых следует, что действительное событие, сподвигшее Пукирева написать «Неравный брак», связано не с его личными переживаниями. В 1861-м, то есть за год до создания картины, состоялось обручение богатого, уже достаточно пожилого фабриканта и совсем молоденькой девушки из бедной семьи. Об этом художник узнал от своего ученика и друга Сергея Варенцова. По словам молодого человека, он и девушка любили друг друга, но по так и оставшимся неизвестными причинам ей пришлось выйти замуж за старого богача, а на долю ее возлюбленного выпала роль шафера на этой свадьбе. Кстати, в первоначальном варианте картины Пукирев изобразил в шафере самого Варенцова. Однако тот, узнав себя, решительно запротестовал, и художник переписал голову. И вот уже на протяжении полутора столетий многие искусствоведы видят в молодом человеке со скрещенными на груди руками автопортрет самого художника.

«Неравный брак» был с восторгом принят публикой. Как отмечал В. Стасов, «всё русское общество горячо схватилось за эту картину и сразу глубоко полюбило ее. Академия принуждена была поскорее присудить Пукиреву профессорский диплом». Но не только Стасов, а вся современная критика расценила это как победу новых реалистических тенденций в искусстве: «Академия делает профессором человека, написавшего большую картину, но какую? Картину, где нет ни пожара, ни сражения, ни древней, ни новой истории...»

Необычайное воздействие полотна на видевших его людей отметил в своих воспоминаниях «Далекое-близкое» величайший русский реалист Илья Репин: «Неравный брак» Пукирева, тоже, говорят, много крови испортил не одному старому генералу, а Н. И. Костомаров, увидев картину, взял назад свое намерение жениться на молодой особе».

В 1867 году «Неравный брак» стал одним из экспонатов русского отдела Всемирной выставки в Париже. А в конце 1870-го или начале 1871 года, уплатив тысячу пятьсот рублей серебром тогдашнему владельцу картины А. Борисовскому, ее купил для своей галереи взыскательный Павел Третьяков.

Все шестидесятые-семидесятые годы Пукирев много работает как мастер жанровой картины: его привлекает и крестьянский быт («Дьячок объясняет крестьянам картину Страшного суда» 1868 г., «Сбор недоимок», 1869–1870 гг., «Потрава», 1870 г.), и жизнь рабочих («Строительство железной дороги», 1870 г.), и деятельность купцов («В приемной концессионера», 1875–1876 гг.). Продолжает он разрабатывать и «женский вопрос»: «Прием приданого по росписи», 1873 г., «Прерванное венчание», 1877 г., «Ревность женщины», 1870-е гг. Даже обращается к истории — «Филипп митрополит и Иван Грозный в Успенском соборе» (1873 г.).

Однако могучее здоровье Василия Владимировича подтачивает тяжелый недуг — нервное расстройство, осложненное болезнью сердца. В 1873 году он оставляет преподавание. Скопленные ранее деньги постепенно расходуются, жить становится всё труднее. В 1879 году группа преподавателей Училища подает прошение в Совет Московского художественного общества о вспомоществовании больному Пукиреву. Но и назначенная пенсия в двести рублей в год не принесла большого облегчения. Художнику всё чаще приходится прибегать к помощи близких друзей и П. Третьякова. Больной художник не имеет даже постоянного угла — меняет съемные квартиры одну за другой. Его последним пристанищем стал дом священника Сахарова у Божедомки. Здесь он и умер 1 июня 1890 года.

Несмотря на довольно внушительное творческое наследие, Владимир Васильевич Пукирев остался в истории русского искусства только как автор «Неравного брака» — картины по-настоящему этапной для национальной школы живописи, шедевра на все времена. На это уже обратил внимание в некрологе памяти художника, опубликованном приложении к «Вестнику изящных искусств», старший хранитель Императорского Эрмитажа Андрей Сомов: «Среди своих товарищей и учеников он оставил по себе теплое и прочное воспоминание, а в истории русского искусства — блестящий, хотя и короткий след».