В наваринском дыму и пламени

Согласно официально принятой версии, 220 лет назад, 26 декабря 1802 года, в Белёвском уезде в семье старинного дворянского рода Петра Семёновича Бутенёва и жены его Александры Васильевны родился сын Иван. Ему было суждено стать морским офицером, участвовать в Наваринском сражении бок о бок с легендарными российскими флотоводцами, но столетия спустя почти исчезнуть из памяти земляков.

В Метрической книге города Белёва записей о рождении Ивана не сохранилось. В разных источниках упоминаются и 1803-й, и 1801 год — последняя дата записана со слов самого Ивана Петровича Бутенёва в годы учебы.

Его отец, Пётр Бутенёв, происходил из известного дворянского рода, ведущего начало от Романа Бутенёва, которому «за московское осадное сиденье» Василий Шуйский присвоил звание дворянина, пожаловал поместье Абинь в Белёвском уезде и подарил несколько деревень в Калужской губернии — запись есть в VI части родословной книги Тульской губернии.

Госархив Тульской области хранит книгу Тульского дворянского депутатского собрания, где имеется поколенная роспись родословной рода Бутенёвых: по состоянию на 1806 год у Петра Семёновича девять детей, Иван — младший, последний ребёнок.

Несмотря на бедность — за отставным коллежским асессором П. Бутенёвым числилось 27 душ крепостных,— Ивану отец дал хорошее домашнее образование. 9 июня 1815-го он был определён в Морской кадетский корпус. Глава семьи советовал ему продолжить военную карьеру их рода. Сам он, правда, служил в лейб-гвардии Преображенского полка, а сын предпочёл морскую стихию.

В 1817 году Иван был произведён в гардемарины и в том же году с мая по сентябрь вышел в своё первое плавание на бриге «Феникс». В этом плавании участвовали лучшие воспитанники корпуса, назначенные по воле государя, в их числе будущие адмирал Павел Нахимов, участник первой русской антарктической экспедиции и преподаватель Павел Новосильский, писатель, этнограф, собиратель фольклора и составитель знаменитого толкового словаря Владимир Даль, публицист и декабрист Дмитрий Завалишин.

23 февраля 1820 года Иван Бутенёв выпущен из Морского кадетского корпуса с производством в мичманы Балтийского флота. Он получил назначение на галиот «Факел» и находился в плавании между Кронштадтом и Ригой. В 1821-м состоял в команде транспорта «Хвостов», который курсировал в Финском заливе.

С 1822-го по 1825 год он совершил кругосветное путешествие на фрегате «Крейсер» под командой капитана М. П. Лазарева. Корабль был под парусами 457 дней.

Моряк Семён Крашенинников записал в день завершения экспедиции: «Щёголем возвратился из вояжа фрегат „Крейсер“. Нас, гардемарин, возили тогда осматривать это образцовое судно. Живо помню, как поразили меня развешанные в батарейной палубе расписания и ортодонансы на чертежах фрегата, какая была чистота и всё дышало порядком. Батарейная палуба находилась в ведении Бутенёва».

Иван Петрович по возвращении награждён орденом Святой Анны третьей степени. В 1826 году на корабле «Азов» он переведён в Кронштадт и 30 декабря произведён в лейтенанты флота.

В 1827-м из Кронштадта Бутенёв перешёл в Портсмут и присоединился к эскадре контр-адмирала графа Л. П. Гейдена. 8 (20) октября 1827 года эскадра приняла участие в сражении между объединённым флотом России, Франции и Англии с одной стороны и турецко-египетским флотом с другой. Наваринское сражение у юго-западного побережья греческого полуострова Пелопоннес привело к разгрому турецкого флота, что во многом повлияло на исход русско-турецкой войны 1828–1829 годов.

В этой битве Иван Петрович Бутенёв командовал шканечными орудиями и потерял правую руку, оторванную по плечо ядром. Из рапорта на высочайшее имя командира русской эскадры контр-адмирала Логин Гейдена: «В ходе сражения ему оторвало ядром правую руку, однако он оставался долгое ещё время наверху, побуждая людей к исполнению долга, и, наконец, не иначе сошёл на низ, как после многих убеждений. Во время самой ампутации руки его, услышав громогласное „Ура!“, издаваемое матросами при падении мачт со сражавшегося с нами корабля, не внимая ужасной той боли, которую, без всякого сомнения, он чувствовал, вскочил и, махая оставшеюся рукою, соединял с нами свои восклицания и всеми мерами старался ободрять тех раненых, коими кубрик тогда был наполнен. Такой подвиг мужества, я льщу себя надеждою, что заслужит начальническое внимание».

В этом сражении, принесшем славу русскому флоту, Бутенёв бок о бок бился с адмиралом Лазаревым и будущими адмиралами Нахимовым, Корниловым, Истоминым.

П. С. Нахимов в письме М. Ф. Рейнеке также характеризует своего сослуживца и друга как доблестного командира, не щадившего себя ради спасения матросов: «Бедный Бутенёв. Надо было любоваться, с какой твёрдостью он перенёс операцию и не позволил себе сделать оной ранее, нежели сделают марсовому уряднику, который прежде него был ранен… Увечье не изменило его характера. Он остался таким же хладнокровным и невозмутимым и в самый сильный шторм, и в виду неприятеля».

За героизм линейному кораблю «Азов» и 12-му флотскому экипажу, из которого был укомплектован личный состав, впервые в истории русского флота был присвоен Георгиевский кормовой флаг и Георгиевский вымпел в честь достохвальных деяний. И. П. Бутенёв за отличие произведён в чин капитан-лейтенанта и 21 декабря 1827 года награждён орденом Святого Георгия IV класса.

В 1828–1829 годах он командует бригом «Ахиллес» и в том числе принимает участие в блокаде Дарданелл. Однако болезнь вынуждает его вернуться в Кронштадт. По выздоровлении сопровождал прусского принца на пароходе «Ижора» от Кронштадта до Штеттина и получил орден Святого Владимира четвёртой степени. С 1831-го по 1833-й, командуя двадцатипушечным бригом «Парис», совершил переход из Кронштадта в порты Эгейского и Чёрного морей, а затем в Константинополь.

Посетив Египет, он собрал немалую коллекцию древностей: бесценный папирус, возраст которого насчитывает 3000 лет, две заупокойные плиты Среднего царства, алебастровую канопу (ритуальный сосуд.— прим. ред. ) позднего времени, бронзовые статуэтки египетских божеств и священных животных, несколько «ушебти» (погребальные статуэтки.— прим. ред. ), мумию набальзамированного крокодила. Таким образом, Ивана Петровича можно по праву назвать одним из основоположников отечественного востоковедения, хотя имя его было в египтологии незаслуженно забыто многие годы, ему не нашлось места ни в одном энциклопедическом словаре.

8 февраля 1833 года Бутенёв назначен флигель-адъютантом свиты Его Величества и награждён орденом Святого Станислава третьей степени, а от турецкого султана — золотой медалью. Через год он произведён за отличие в капитаны второго ранга и назначен командиром двенадцатого флотского экипажа и корабля «Память Азова». Он написал и опубликовал несколько статей по вопросам военно-морского дела.

Никаких воспоминаний о его личной жизни не дошло до наших дней. Напрашивается вывод, что он был одиноким и бездетным — просто не успел обзавестись семьёй. Известно, что любил перед сном попить чаю, настоянного на белёвской мяте…

Перед Иваном Петровичем открывались великолепные служебные перспективы, но судьба распорядилась иначе. Тяжёлое ранение, полученное в Наваринском сражении, вызвало смертельную болезнь: «разстройство, причиненное симъ въ обращенiя крови, подвергало его безпрерывнымъ недугамъ» (сохранена орфография оригинала).

И. П. Бутенёв скончался в Санкт-Петербурге 5 марта 1836 года. Он был погребён на Тихвинском кладбище Александро-Невской лавры. В газете «Северная пчела» от 12 марта 1836-го опубликован некролог. Современники высоко оценили деятельность верного сына страны: Бутенёв назван «одним из достойнейших флотских офицеров», и его недолгая жизнь охарактеризована как полезная для Родины, «ознаменованная знанием своего дела, блистательной храбростью и пламенным рвением к исполнению своего долга».

В 1854 году экспедиция фрегата «Паллада» нанесла на карту остров в Японском море, дав ему имя Ивана Бутенёва.