Тульская оборонительная операция. Часть пятая

(Продолжение. Предыдущую часть можно прочитать здесь)

Оборона Тулы. День первый мог стать последним

Автору этого очерка нередко приходится вступать в различные дискуссии по поводу событий, разыгравшихся на территории Тульской области осенью-зимой 1941 года.

Я всегда подчеркиваю, что я не историк, а следователь. Люди создают историю, историки ее пишут и переписывают, а на долю следователя приходится расследование фактов переписывания истории и установления истины. Я неоднократно убеждался в том, что лучше, чем участники боев за Тулу, об этих событиях не расскажет никто. Предоставим слово полковнику Т. Р. Дубинину, который в период Тульской оборонительной операции был секретарем комсомольской организации 732-го зенитно-артиллерийского полка. В 2004 году он выпустил документальную повесть «Непокоренная Тула». Цитируем ее:

"В этот день (30 октября) произошли события, круто повернувшие внимание командования 50-й армии к обороне Тулы.

Вскоре после того, как секретарь обкома партии В. Г. Жаворонков в 11 часов 30 октября доложил в ЦК ВКП(б) о положении под Тулой, командующего и начальника штаба Брянского фронта Москва вызвала на переговорную узла связи в Ельце. Генерал А. М. Василевский от имени Ставки Верховного Главнокомандования потребовал от руководства фронтом доложить о положении дел на Тульском направлении.

«Судя по отрывочным радиограммам, сегодня утром противник начал штурм Тулы, но истинной обстановки не знает ни штаб фронта, ни штаб 50-й армии, — откровенно признались мы, — пишет в своих воспоминаниях бывший начальник штаба Брянского фронта генерал-полковник Л. М. Сандалов. — По докладу секретаря Тульского обкома Жаворонкова, противник прорвался к южной окраине Тулы. Генерал Ермаков со штабом армии отошел за город...

Немедленно вышлите в Тулу начальника штаба с начальниками родов войск фронта для непосредственной организации обороны Тулы. Ставка изыскивает дополнительные силы для усиления войск под Тулой.

В тот же день, 30 октября, в 14 часов на станцию Хомяково, что в семи-восьми километрах севернее Тулы, прибыл В. Г. Жаворонков, чтобы встретить первый эшелон 32-й танковой бригады полковника И. И. Ющука. На подходе был 34-й отдельный дивизион гвардейских минометов капитана П. И. Франченко.

А вечером в Тулу прибыла группа штабных командиров Брянского фронта. Начальник штаба полковник Л. М. Сандалов, возглавлявший группу, приехал в обком партии и вместе с председателем городского комитета обороны В. Г. Жаворонковым и заместителем командующего 50-й армией генерал-майором В. С. Поповым рассмотрел сложившееся под Тулой положение. Об этом Жаворонков доложил в Центральный Комитет ВКП(б).

— Где находитесь? — спросил ответственный работник ЦК партии.

— В Туле, — ответил секретарь обкома. — Держимся. Подходит подкрепление.

Около полуночи в обком приехал командующий 50-й армией генерал-майор А. Н. Ермаков, а немного спустя и член Военного совета этой армии бригадный комиссар К. Л. Сорокин.

В обкомовском кабинете между людьми, ответственными за судьбу Тулы, состоялся острый принципиальный разговор. Как вспоминал В. Г. Жаворонков, генерал А. Н. Ермаков высказал неудовлетворение телеграммой, которой обком доложил в ЦК ВКП(б) о положении под Тулой и уходе из города штаба армии. Секретарь обкома партии заметил, что интересы обороны Тулы требуют от командования и штаба решительных мер, а становиться в позу обиженного — не время.

Разумеется, с приездом начальника штаба фронта, который в Туле пробыл до 10 ноября, дополнительные войска, как по мановению волшебной палочки, появиться не могли. И всё же приезд полковника Л. М. Сандалова способствовал более рациональному распределению сил и средств, ускорил приведение в порядок отступающих войск. По мере готовности их выводили на фланги обороняющихся частей.

Это стало возможным благодаря самоотверженности личного состава частей гарнизона. Историческая заслуга городского комитета обороны и его председателя В. Г. Жаворонкова, Тульского рабочего полка и его командира капитана А. П. Горшкова, 156-го полка НКВД и его командира майора С. Ф. Зубкова, 732-го зенитного артиллерийского полка ПВО и его командира майора М. Т. Бондаренко состоит прежде всего в том, что в чрезвычайно опасной обстановке они не поддались инерции отступления, активными боевыми действиями остановили танки Гудериана и удержали город до подхода частей 50-й армии, дали им возможность привести себя в боевое состояние и затем встать на его защиту.

При отсутствии полевых войск в таком крупном и важнейшем в стратегическом отношении городе, как Тула, роль пехоты выполнили вооруженные рабочие и чекисты, а противотанковых средств — зенитная артиллерия. Такое в Великую Отечественную войну было впервые.

Не успей рабочие, чекисты и зенитчики (страшно подумать), то неизвестно, на каком бы рубеже смогли закрепиться соединения и части 50-й армии. И конечно, не было бы ни «Героической обороны Тулы», ни «Города-героя».

Потом это признал и генерал А. Н. Ермаков. Уже после войны, когда В. Г. Жаворонков был министром в правительстве СССР, к нему явился бывший командующий 50-й армией, чтобы принести извинения за свою опрометчивость и выразить признательность бывшему председателю городского комитета обороны за его твердость и принципиальную позицию в дни боев за Тулу.

Но это будет потом. А теперь Аркадий Николаевич обиделся. Обиделся за то, что Василий Гаврилович доложил в Москву о боевых действиях на подступах к Туле и что генерал А. Н. Ермаков вместе со штабом ушел из города.

В. Г. Жаворонков считал (и совершенно справедливо), что штаб армии, на которую возложена обязанность защищать Тулу, должен быть в Туле. Городской комитет обороны все надежды возлагал на рабочих, подразделения войск НКВД и зенитчиков, а твердая партийная установка на то, что Тулу ни при каких обстоятельствах врагу не сдавать, стала одним из решающих организующих и мобилизующих факторов активной подготовки к обороне, а затем и успешных боевых действий. А. Н. Ермаков эту силу недооценил.

К каким негативным последствиям привел уход штаба армии из Тулы, будет рассказано позже.

Я же хочу высказать глубокое убеждение: если бы командующий 50-й армией остался в Туле, он бы оказал более положительное воздействие на восстановление боеспособности, а затем и участие в боях армии, чем будучи в Медвенке. Обидно, что такой опытный боевой военачальник допустил такую оплошность«.

К середине ноября продвижение немецко-фашистских войск на всём советско-германском фронте было приостановлено. Однако гитлеровское командование по-прежнему стремилось захватить Москву, Ленинград и Кавказ. Главным и решающим направлением фашисты продолжали считать Московское, где была сосредоточена 51 дивизия, в том числе 13 танковых и 7 моторизованных.

В эти дни на левом крыле Западного фронта, в районе Тулы, обстановка была крайне сложной. К 17 ноября на станцию Узловая прибыла 239-я стрелковая дивизия, выделенная Ставкой Верховного Главнокомандования из резерва. Она вошла в состав 50-й армии. 18 ноября 2-я танковая армия Гудериана прорвала оборону 50-й армии на участках 413-й и 299-й стрелковых дивизий.

К исходу дня стало ясно, что враг стремится прорваться на Венёв и обойти Тулу с юго-востока. Командование 50-й армии решило восстановить положение на своем левом фланге, но организованные им контратаки не достигли поставленной цели.

С утра 19 ноября враг начал развивать обозначившийся успех. Захватив Дедилово, гитлеровцы стремились прорваться к Венёву.

Именно в это время командованием 50-й армии издается «Приказание № 06, 16.00, 19.11, в районе дачи Медвенка остается оперативная группа штаба. Весь личный состав 1 эшелона, не вошедший в опергруппу, не позже 17.00 19.11 направить в г. Венёв. Второй эшелон — в г. Серебряные Пруды».

О событиях этих дней рассказывает в своих воспоминаниях председатель городского комитета обороны В. Г. Жаворонков:

«20 ноября, вечером, командующий 50-й армией А. Н. Ермаков пригласил в Медвенку, где был расположен штаб армии, членов городского комитета обороны и сообщил, что штаб армии уходит из Тулы и что партийному и советскому руководству области, города надо выехать вместе с командованием, так как он, А. Н. Ермаков, считает, что сил, которыми можно было бы отстаивать город, у него нет. При этом разговоре присутствовали и поддержали мнение командующего член Военного совета армии К. Л. Сорокин, начальник штаба армии Н. Е. Аргунов, комиссар штаба армии Нарышкин.

Городской комитет обороны категорически отверг предложение А. Н. Ермакова и поддерживающих его товарищей, утверждая, что уже 22 дня немцы непрерывно атакуют город, но прорваться не могут, что оборона стала более стойкой и упорной, войска очень многому научились и ведут себя в боях мужественно, по-гвардейски, не уступая врагу ни одного рубежа. Ставка Верховного Главнокомандования всё время подкрепляет нашу оборону живой силой и боевой техникой, и командованию 50-й армии нет никаких оснований уходить из Тулы. Мы заявили, что партийное и советское руководство города и области Тулу не оставит и будет до последней капли крови защищать город.

Поскольку той же ночью штаб армии выехал из Медвенки, городской комитет обороны направил в ГКО телеграмму, в которой решительно заявлял несогласие с действиями командования 50-й армии, характеризовал их как неправильные и просил укрепить руководство армией.

На следующий день, 21 ноября, во второй половине дня нам сообщили, что наша телеграмма Сталиным рассмотрена, а 22 ноября в Тулу прибыл генерал-лейтенант И. В. Болдин. Ознакомившись с обстановкой в черте города, он уехал в Венёв, расположенный в 50 километрах северо-восточнее Тулы, принимать командование 50-й армией».

Командующий Западным фронтом генерал Г. К. Жуков потребовал от генерала И. В. Болдина ни в коем случае не допустить проникновения противника в район Венёва. Но поправить сложившееся положение новый командующий уже не мог. К исходу дня 24 ноября наши войска оставили город. Дорого заплатили за уход в своё время штаба 50-й армии из Тулы.

Генерал И. В. Болдин вместе со своим штабом отступил сначала на Мордвес, затем в Зарайск и по приказу Г. К. Жукова в ночь на 28 ноября через Москву и Серпухов возвратился в Тулу, обосновавшись в Заречье, в доме 61 по улице Октябрьской, а затем в здании на углу улиц Пролетарская, 33 и Епифанская, 25. Итак, штаб армии, на которую возлагалась ответственность за оборону Тулы, впервые разместился в самом городе. Это сыграло большую роль в обороне города, особенно в период, когда Гудериан попытался окружить Тулу".

Как человек военный хочу отметить, что уход штаба армии и ее командующего из города означает подготовку к его сдаче. Останься генерал А. Н. Ермаков в Туле вместе с городским комитетом обороны, он непременно стал бы национальным героем.

(Окончание в следующем номере.)