Тульская Алупка. Заметки отдыхающего

Начинает понемногу затихать сезон отпусков, и начинается период воспоминаний о нём. Вот и тульский прозаик Олег Хафизов тряхнул стариной, сходив в парк, и старина произвела на него такое глубокое впечатление, что он написал про свой отдых вот это...

В угаре перестройки один тульский модельер говаривал: «Тула – это маленький Париж». Не знаю, не бывал. Зато я бывал на многих черноморских курортах и могу утверждать: летом благоустроенный тульский парк не уступает ни одному южному курорту. Этим летом, благодаря очередному приступу карантина, я провел в парке имени Белоусова как никогда много времени, почти каждый день гулял, плавал, тренировался, играл с дочерью – и не жалею об этом.

Почти не жалею.

Туляки любят вспоминать, что Сергей Есенин, посетив тульский парк в годы Гражданской войны, оставил о нем самые восторженные отзывы. Что же он сказал бы, посетив его в эпоху карантина? Пожалуй, единственное, что не понравилось бы Сергею Александровичу, так это то, что у нас теперь нельзя в парке выпивать, мять цветы, валяться на траве…

Зайдя в парк, я сбрасываю все негативные впечатления города, от которого меня отделяет всего лишь изгородь. Я становлюсь другим человеком: спокойнее, задумчивей, добрее, что ли. Поэтому, стоя однажды в очереди перед билетной кассой на карусель, я был неприятно поражен поведением одного крепко сбитого мужчины, отходившего от этой кассы в приступе ярости, потрясающего кулаками и изрыгающего такие проклятия, какие запрещено даже упоминать в прессе. Это было тем более отталкивающе, что кругом находились дети, в том числе и собственные дети этого господина.

«Что же с ним случилось? Неужели уж настолько его огорчила эта оздоровительная прогулка?» – думал я с укором.

Отчасти поведение этого буяна можно было объяснить (если не простить) разыгравшейся передо мною следующей сценой. Бабушка примерно моего возраста приобретала билеты на аттракцион для своих малюток, но, несмотря на все ее заискивания, сделка проходила туго, можно сказать – стояла на месте. То кассирша не могла понять, что от нее требуется, то покупательница не вполне понимала, что ей отвечают. И вот в тот момент, когда дело, казалось бы, шло к концу и оставалось лишь выдать на руки распечатку билета, кассирша вдруг стала проверять пятисотрублевую купюру этой достойной женщины на каком-то своем детекторе лжи.

– Что вы там проверяете? Неужели вы думаете, что я вам подсунула фальшивые деньги? – возмутилась бабушка.

– Я ничего не думаю, – был ответ.

А я еще, помнится, был настолько благодушен, что подумал: «А ведь формально кассирша права: кому еще сбывать фальшивые купюры, как не преступнице, работающей под заслуженную учительницу РФ с двумя внуками?»

Я вспомнил об этом эпизоде месяц спустя, когда представлял наш замечательный парк гостям из Алексина.

Всё здесь было прекрасно и наполняло мое сердце незаслуженной гордостью: и симпатичная девушка, вживую и, заметьте, совершенно бесплатно исполняющая на скрипке мелодии зарубежной эстрады, и приветливые бегуны, которым нисколько не мешали не менее приветливые велосипедисты и собаки.

Благоустроенный пляж с раздевалками, зонтиками и шезлонгами нисколько не уступал тем, которые мы видим в Сочи или Турции. Огромная детская площадка – и не одна, несколько тренажёрных площадок на разные вкусы, пляжный волейбол, олени… Да что я вам рассказываю, как будто вы не местные.

– А полиции здесь нет? – справилась наша гостья, сама бывший офицер полиции, приятно удивленная отсутствием громогласных хмельных мужчин.

– Есть где-то… – отвечал я и тут же заметил стайку полицейских, которые ехали по тропинке на велосипедах, как в каком-нибудь Стокгольме, и никого не трогали.

Однако пора было на чем-то прокатить наших детей, и вот в подобных-то случаях один мой знакомый говаривал:

– А ты думал, что в сказку попал?

Мы зашли на площадку аттракционов – что-то вроде заезжего заграничного луна-парка нашей юности, только не заезжего и гораздо более грандиозного. Мне давно хотелось прокатить дочь на шикарном колесе обозрения, возведенном вместо чертова колеса, которое, если помните, когда-то вращалось неподалеку от танцплощадки. И здесь, как выражаются у нас некоторые деклассированные граждане, мы попали в непонятное.

После долгих дискуссий по поводу количества отдыхающих, их возраста и, главное, их роста, который можно было измерить на месте, как в военкомате, мне выдали не билет, но пластиковую карту, цена которой меня неприятно поразила. Однако отступать было поздно. Мы стали подниматься по ступеням к месту посадки – трое взрослых и столько же детей.

Если вы хорошо помните свое детство, то знаете, что для посадки на советский аттракцион достаточно было предъявить билет и получить свое удовольствие. Не то в цифровую эпоху.

Перед штакетником, ведущим к месту посадки, шустрил какой-то стильный юноша, весь в образе эффективного менеджера, одних приближая к входу на несколько ходов, других, напротив, отдаляя перед заветной кабинкой и создавая этим тревожную сумятицу.

Не успели мы занять очередь, как он через головы очередников стал опять уточнять состав нашей группы, количество, возраст и рост наших детей, наши намерения и тому подобную информацию. Затем он завладел нашими пластиковыми картами, сунул одну туда, другую сюда, и вдруг, когда я уже занес ногу в подплывающую кабинку, заявил, что мы не можем ехать, потому что заплатили недостаточно.

На мой взгляд, тех денег, которые я вложил в это развлечение, с лихвой хватило бы не только на пятиминутное пребывание в воздухе, но и на то, чтобы этот субчик приготовил нам кофе и постирал носки, но он настаивал на своем.

– Для открытой кабинки вы заплатили слишком много, а для закрытой – мало. Ну что, будем доплачивать или оформим возврат?

В спину дышала насупленная очередь. Здесь-то я и вспомнил ту лексику, за которую осуждал крепко сбитого мужчину. И вспомнил, и употребил.

Не буду утомлять читателя сценой у кассы, когда я тщетно пытался вернуть мои деньги за неполученное удовольствие. Тем более не хочу упоминать о бурных сценах, которые разыгрались у аттракционов «Чашечки» и «Паровоз Вася». Не хочется превращать этот фельетон в триллер. Тем более что наши гости не заметили всех этих досадных мелочей, в отличие от некоторых нервных сатириков.

При выходе из парка наша гостья с приятным вздохом заметила:

– А все-таки как у вас здесь хорошо! Такая атмосфера, прямо как…

– Как в Сочи? – подсказал я, а сам подумал: «Хорошо еще, что здесь не продают спиртное. А то после ста граммов не получилась бы опять Алупка».