Щёкинцы на переднем крае борьбы с самогоном

Исторический очерк о том, насколько эффективна была борьба с незаконным производством алкоголя среди крестьян Тульской губернии в 1923 году. 

«Война начата!»

— под таким заголовком вышел в свет № 54 (1398) газеты «Коммунар» 11 марта 1923 года. Бой, как мы поймем дальше — далеко не последний и совсем не решительный, предстоял с «тайным винокурением». Созданная ВЦИК (высший, наряду со Всероссийским съездом Советов, законодательный, распорядительный и контролирующий орган государственной власти РСФСР до 1938 года.— С. Т.) специальная комиссия по борьбе со злоупотреблениями приравняла самогон к контрреволюции.

Чем же так провинился алкоголь «собственной фабрикации» столетие назад? Да практически всем.

«...Самогонка разрушает и без того обедневшую, истощенную от голода и войны Советскую Россию...

...Она [самогонка] спаивает крестьян, помогает кулакам сеять темные слухи против Советской власти, отравляет население, вырывает работников из деревенской трудовой семьи, создает новых кулаков и разоряет бедняков».

Пагубное влияние самогона доказывалось следующей статистикой: «В Советской России на варку самогона уходит в год несколько десятков миллионов пудов хлеба. Между тем, мы еще не совсем отделались от голода. Свыше двух миллионов детей осталось без родителей, без крова и пищи. Свыше миллиона инвалидов ждут помощи от деревни, обеспеченной хлебом. Из-за отсутствия этой помощи дети идут на воровство, на проституцию».

Далее шла фраза, которую в какой-то степени можно назвать пророческой: «Самогонка может довести Советское государство до полного разложения». И действительно, в позднем СССР запах бражки стоял в миллионах квартир и, тем более, частных домах. Самогоноварение как таковое, равно как и горбачевская безумная борьба с ним, определенно вбили не один гвоздь в крышку гроба развитого социализма.

Была ли эффективна борьба с самогоноварением в 1923 году? «Коммунар» приводит следующие цифры: «в Тульской губернии за время кампании [антиалкогольной] отобрано 1168 самогонных аппаратов». К сожалению, авторами не указано за какой период, но из последующей сравнительной статистики по другим регионам РСФСР следует, что за месяц. Так, за аналогичный период изъято «в Томской губ. 333 самогонных аппарата, 123 ведра самогонки, 86 бочек закваски. В Тверской губ. отобрано 1092 самогонных аппарата, 847 ведер самогонки, 397 бочек закваски, арестовано 1277 „винокуров“ и 1834 продавца самогонки. В Рыбинской губ. отобрано 760 аппаратов, 570 ведер самогонки, 2549 ведер закваски и арестовано 1109 винокуров и 955 шинкарей (шинкарь — лицо, занимающееся незаконным хранением и торговлей спиртными напитками. — С. Т.). В Саратовской губ. арестовано 2431 чел. винокуров и продавцов».

Кроме того, по 16 губерниям Советской России за две недели «накрыто милицией 3988 самогонных фабрик». Оказывается, были еще и такие.

Вот до каких «грозных и позорных размеров дошла самогонщина» в 1923 году. Посему, призывал губернский комитет РКП(б), «долг всех честных и сознательных крестьян и крестьянок и всей передовой деревенской молодежи прийти Советской власти на помощь в этой борьбе».

Насколько наши предки вняли этому призыву, читайте дальше.

Весёлая свадьба

Сто лет назад ни города, ни районного центра Щёкино не существовало. Так называлась деревня Ломинцевской волости Крапивенского уезда. В деревне этой проживал крестьянин Никишин, выдававший дочь замуж. Ничто не предвещало скорой всегубернской известности, разве что... размах торжества, описанный свидетелями событий так: «гуляли три слободы». Они же — свидетели — сообщили самой тиражной тогда газете и другие подробности.

В фильме Леонида Гайдая «Кавказская пленница» есть замечательный эпизод, где Шурик, осознав свою вину за похищение Нины, оказывается у коварного товарища Саахова. Товарищ Саахов делает вид, что разделяет обеспокоенность Шурика совершённым преступлением, и дает совет: «Товарищ Шурик! Зачем милиция? Не надо этих жертв! Прямо к прокурору — он всё поймет». Прокурора найдут на большой кавказской свадьбе, ну а дальше вы сами всё знаете. Так вот, сто лет назад борьбой с самогоноварением занимался не прокурор. Одной из чрезвычайных мер новой антиалкогольной кампании стали особые выездные сессии Нарсуда (советский суд, избираемый непосредственно населением района.— С. Т.), отчего эта щёкинская история становится еще интереснее.

«Много было съедено, еще больше выпито». За три дня свадьбы гости употребили «четыре ведра самогону», аккурат обрамляя «каждое кушанье стаканчиком полненьким». Распорядителем же такого пиршества был... местный судья. «И так распоряжался, что уж на что бабы щекинские самогонные виды видали, тут не вытерпели, в глаза кричали:

— Черт тебе дери. Тоже за самогон судит, а сам пьет, что и не угнаться!»

Жаль, что ГПУ не пригласили...

К сожалению, одной свадьбой дело не ограничилось. Показать масштабы пьянства в Тульской губернии 1923 года нам помогут всё те же гуляющие, но уже по соседству.

«Другая свадьба была у соседа Д. Никишина. Свадьба нарядная с почетными гостями. Был представитель Селиктреста т. Ткачевский, какой-то заведующий заводом Карл Августович, приехавшие будто бы покупать глину, а кончившие кутежом на свадьбе.

Водопадом лился самогон, натрескались представители треста и даже пляс устроили. А начальник милиции местной и весь волисполком (волостной исполнительный комитет — орган советской власти в период между съездами волостных Советов в волостях РСФСР и СССР до упразднения волостного деления. — С. Т.) смотрели на них, и все пили, пили, пили да пили.

Но это все те, что по мелочам гуляли. Главное торжество на свадьбе местного старшего милиционера Мяснова было...

...Дружком Мяснова председатель Ломинцевского волисполкома Тимохин был, крестным отцом молодых благословлял — местный секретарь Никитин, провожатыми: гр. Бондарев — из исполкома, гр. Степунов — из исполкома, Соломыкин — начальник милиции 3-го района, гр. Салищев — народный судья того же района. Савельев — милиционер Кобелевской волости и ряд других местных „ответственных“ работников».

Несмотря на мощную тогда антирелигиозную кампанию, «после венчального обряда в церкви молодых дома встретили благодарственным молебном, а потом пошел пир горой...

Стучат каблуки, трещат полы.

И-и их весел-а! гуляй ребят, кричит хозяин.

А председатель волисполкома сидит у стола, думает: хорошо борьбу с самогонкой поставили, на красную доску попадем. Ишь, сколько ее зловредной истребляется».

* * *

Рассуждения в «Коммунаре» за март 1923 года о решительных мерах по борьбе с самогоноварением заканчиваются предостережением: «Выездные сессии, рассматривая самогонные дела на местах, покажут населению, как смотрит государство на это зло и как оно за это карает». Правда, описанные выше всё той же газетой события убедительно доказывают обратное — сказанное некогда еще управляющим тульской казенной палатой Михаилом Евграфовичем Салтыковым-Щедриным: «Строгость российских законов смягчается необязательностью их исполнения». Так было и в первые годы Советской власти, так это и... Впрочем, каждый волен сам решать, насколько фраза актуальна сейчас.

Описание событий столетней давности осталось на страницах газет «Коммунар» (орган Тульского губкома РКП(б)) и «Деревенская правда» (орган Тулгубисполкома Советов рабочих, красноармейских депутатов и Тульского губкома РКП(б)).