«Расплескалась синева, расплескалась…»

— этой метафорой тульский фермер описал ассортимент отдела с молочкой среднестатистического магазина.

— Люди у меня интересуются, когда звонят: «А у вас молоко настоящее или синее, сепарированное?» — рассказывает Андрей.— На прилавках каких только чудес «инновационной» переработки не увидишь. Все соскучились по настоящей молочной продукции, не испорченной современными технологиями. Мы её изготавливаем, вот только силы и терпение уже на исходе…

Кузьминична или Петрович?

Расположенное километрах в двадцати от Тулы хозяйство Андрея и его жены Юлии, по меркам сельхозпроизводства, небольшое, если не сказать — маленькое. Щитовой домик, в котором они живут, пара хозяйственных построек, коляски сена и боевой «южмашевский» трактор, кажется, повидавший ещё кукурузные времена.

— Конечно, нет идеальных фермеров, как и вообще людей таких нет,— продолжает Андрей.— Бывает, фермеры и молоко бодяжат, соду в него добавляя для долгого хранения, и масло чёрт-те из чего делают, и сепарированное молоко под видом жирного продают. Но далеко не все такие. Большинство предлагают честный продукт. Вот только выйти с ним на рынок фермеру, если он не агроолигарх, сложно без большого поголовья скота.

А большое поголовье — это столь же большие деньги и суета. Одни справки собрать с анализами молока и прочими данными чего стоит. У нас одни делаются пять дней, другие — десять, и пока вторые справки получил, срок действия первых уже закончился. Причём часть справок надо в Ленинском получать, другие — в Щёкино. Соответственно, заплатить около полутора-двух тысяч за каждую бумажку. Плюс — бензин на езду по многочисленным конторам, «одно окно» — это не для нас. Плюс — плата за место для торговли на рынке. Если получится продать — повезло, если нет — остаешься со своей флягой, и всем ещё должен.

70 рублей за литр — это сейчас было бы для нас нормально в рознице, можно сводить концы с концами. Но для этого нужно самому продавать, стоя на рынке. Если отдать молоко оптом, больше 40 рублей за литр не дадут (а потом сами по сотне с лишним за литр продадут). При этом ты ещё им молоко привези с соблюдением их требований. И, кстати, они нашу продукцию могут продать под видом своей.

То есть обычному покупателю в каком-нибудь магазинчике шаговой доступности или на рынке узнать доподлинно, чей творог или масло он ест на завтрак, чаще всего просто нереально. На аншлаге над прилавком будет значиться что-нибудь типа «От Кузьминичны из Тверской области», а на самом деле это — от Петровича из Дубенского района (если, конечно, он сам это молоко или творог ни у кого не купил). Перекуп — он был и есть, с одной стороны, это благо — логистика облегчается, а с другой — нормальной цены непосредственный производитель, фермер, никогда не получит.

На дороге тут неподалёку от нашей фермы мужик с машиной регулярно стоит, продаёт из багажника «фермерское» сливочное масло, творог, сметану, сало, яйца. Но при этом все в округе знают, что у него ни коровы нет, ни поросёнка, ни кур.

В супермаркетах — то же самое, только вместо Петровичей реализуют свою продукцию гиганты — агрохолдинги. Фермеру, чтобы туда зайти, надо поголовье скота иметь в несколько десятков, и то и сотен как минимум. А это — основные фонды, корма, рабочие и так далее. То есть такие вложения, которые средний фермер себе позволить не сможет никогда, ну кто такие затраты потянет. У нас вот пятнадцать голов коров, из них дойных — пять. Корову продали — сена купили, да и то его на зиму не хватит, комбикорм ещё нужен. А тут в деревне, кстати, даже нанять в помощь некого: или старики, которые ноги еле таскают, или дачники. Да и нет возможности наёмным по 30–40 тысяч платить.

Люди у меня спрашивают: нет ли свининки на продажу? Но, чтобы поросят держать, надо ферму сначала построить. На одном поросёнке за год можно поднять тысяч десять рублей — когда ты его купил, кастрировал, кормил, вырастил, если он не заболел, и продал. Сколько мне поросят и инфраструктуры для них нужно, чтобы хотя бы себе на зарплату хватало? Хорошо хоть, собаки наш семейный бюджет поддерживают — держим породистых собак. Щенков продадим — скотине что-нибудь перепадёт. Такое вот собачье фермерство.

Или вот решили мы кур-бройлеров завести. Купили, а птенцы, видимо, из бракованного яйца были — это сплошь и рядом случается, на яйце же не написано, кто в нём сидит. И хотя кормили качественным дорогим кормом «Пурина», эти бройлеры за два месяца набрали 1,2 кг — у нас несушки больше весят. И сели мы подсчитывать убытки…

Маркиза Карабаса

Короче, резюмировал мой собеседник, хочешь разориться — вкладывай деньги в сельское хозяйство.

— Мы с женой с нуля начинали, когда приехали сюда, чистое поле было — ни электричества, ни воды, ни дороги,— продолжает Андрей.— Колотились несколько лет, и в итоге наше хозяйство кормит только нас с супругой. Чтобы фермерский хлеб с маслом доходил до горожанина, нужны объёмы. Конечно, есть успешные фермеры — всё у них крутится и развивается. Но это значит, что не на пустом месте и не на одном энтузиазме чаще всего дело строилось. Или родители не последними людьми были, или от лихих 90-х бандитская заначка осталась, или родня на высокой должности сидит и инвестиции может обеспечить.

Появляется ощущение, что государству фермерство уже не интересно как явление. Когда-то кому-то в верхах торкнуло в голову, что частная инициатива на селе может город накормить, как в Европе, Израиле или Китае. Или в Финляндии, где есть компания «Valeo», которой почти все местные фермеры сдают молоко. Схема отлажена, как часы, а главное — всё предсказуемо: каждый фермер знает, что сдаст свою продукцию по установленной цене, и сюрпризов не будет. А мы, загружая бидоны в машину, часто не уверены, что обратно их не привезём. Если, конечно, не захотим отдать вообще за бесценок, за 19–24 рубля за литр.

Но фермерство — это для чиновников, видимо, слишком хлопотно: индивидуальный подход нужен к каждому хозяйству, возни полно. Проще позвать в кабинет гендиректора агрохолдинга с огромной выручкой и рекордным поголовьем, с ним все мясомолочные вопросы оптом порешать и красиво отчитаться перед вышестоящими о привесах и надоях. Там, куда пришёл один всем известный гигант, основная доля по программам господдержки села ему достаётся. «Чьё это хозяйство? Маркиза Карабаса». А фермеры — так, под ногами только путаются. И в результате честно конкурировать ты не имеешь никакой возможности, плетью обуха не перешибёшь. И хоть ты убейся тут на своём поле, всё равно будешь второсортным производителем, которого просто терпят.

Получение грантов из бюджета обставлено множеством таких условий, что не каждый фермер захочет связываться. Нужно набирать баллы, из них сумма твоего гранта рассчитывается. Больше у тебя, к примеру, техники — выше сумма баллов. То есть надо где-то раздобыть миллионов десять и купить техники, чтобы выиграть по конкурсу грант на миллион.

Холдингу в тепличных условиях легче низкую цену держать. Возьмём моё хозяйство. Из 10 литров молока (700 рублей) получается один литр сливок, из которого на выходе — 300 граммов сливочного масла. И это — только сырье, а еще сепаратор работает, маслобойка, энергия, транспорт и так далее. То есть наше сливочное масло должно стоить в рознице не меньше 2100 рублей, чтобы затраты оправдать. А кто его купит по такой цене? Покупательная способность уже столько лет лишь падает.

Зато надзоров разных — полно, с этим проблем нет. В любом хозяйстве, если надо, они сотню нарушений найдут — от высоты кустов до цвета трактора. Хочется иногда сказать им: работа на селе — это тяжкий труд, уважайте же нас хоть немного за него. Но лучше промолчать от греха подальше…

Вот на днях, я слышал, в Госдуме одобрили введение штрафов за неправильное обращение с навозом. Размер штрафа — от 30 до 450 тысяч рублей: чтобы его заплатить, надо ферму продать. Хоть бы иногда новости такие были: для фермеров вводится поощрительная премия за правильное обращение с навозом… Но это, кажется, я что-то загнул…