От забастовки — до забастовки

Начало девяностых. Время крутых перемен. Крутых и очень быстрых. В мире, в жизни, в сознании. Открываем наугад подшивку за февраль 1990 года. На первой полосе крупно заголовок «Мой папа — забастовщик». Февраль 1995 года — опять первая полоса, снова заголовок «Если власть глуха». В обоих материалах — речь о забастовке на шахте «Западная» в Щёкинском районе. Что же изменилось за пять лет — от забастовки до забастовки?

Секретарь обкома на «Оке» и без очереди

Конец восьмидесятых — начало девяностых — яростная борьба за дефицит. А в дефиците всё — одежда, обувь, еда, мыло, сигареты, водка, золото, брильянты. В профиците — речи Михаила Сергеевича — о новом мЫшлении, о перестройке, о гласности, о мире без врагов и условных противников. Бла-бла-бла...

И на хлеб этот профицит не намажешь, наготу им не прикроешь. Вот народ и разошёлся. Строго в рамках гласности «Молодой коммунар» регулярно рейдует в поисках... нет, не истины, а того самого дефицита. Что под прилавком у торгашей (не было в те времена более ненавидимой категории трудящихся), что в сумках у завмагов, что в подсобках у начальников различных торгов? До всего есть дело дотошным корреспондентам и их досужим читателям.

Невероятный народный гнев вызвал у туляков список граждан, получивших, разумеется, за свои деньги, автомашины «Ока» в обход существующей очереди. Много в этом списке значилось людей известных и в некоторой степени могущественных. Фигурировал там даже секретарь областного комитета КПСС, не первый, правда. Как же обидно было тогда нам, простым смертным.

А сейчас, думается, даже на секретаря обкома КПРФ — партии, которой по возможностям до КПСС, как до Шанхая на лыжах, с удовольствием бы посмотрели, загрузись он в «Оку» или любую малолитражку. Да вот — дудки! Не чтят патриоты СССР отечественный автопром, предпочитают машины из недружественных стран...

Пропуск в будущее с белой полосой

Так жить нельзя! Помнится, именно так называлась документалка, скрупулёзно и добросовестно показавшая даже не дно, а днище нашей жизни. Интеллигентные барышни, листая розовыми пальчиками с хорошим маникюром страницы разной степени революционной — ну гласность же! — прессы, праведно возмущались: да ведь нельзя же. И заедали это дело дефицитными конфетками.

Что характерно, противоборствующая сторона, не способная поступаться принципами, думала примерно то же: нельзя! И 19 августа рупор ГКЧП тов. Янаев, сжимая дрожащей рукой листочки с тезисами, озвучил всё это многокомпонентное «нельзя» в телевизоре.

А наутро вышли газеты. Памятуя, что долг журналиста — отражать происходящее, большинство из них добросовестно огласили манифест ГКЧП на первых полосах. Кроме «Молодого». Наша газета в числе ещё ряда изданий, в большинстве недавно образованных, вышла с белой первой полосой. В знак протеста. И памяткой «Не верь, не бойся, не проси» — о том, как вести себя в тюрьме. А процесс печати номера контролировали ребята-афганцы. Они окружили типографию и пообещали: если не напечатают «Молодой» — не напечатают ничего.

Ночь накануне выпуска младокоммунаровцы чуть не в полном составе провели на площади Ленина, в различных штабах по защите демократии, куда стекались все прогрессивно мыслящие граждане. И не только из Тулы. Из столицы, например, прибыл заместитель председателя Совета министров РСФСР Борис Лапшов.

...Забегая недалеко вперёд, скажем: уже 20 августа стало ясно: «тюремная» памятка не понадобится. А ещё через день недавние вершители судеб из ГКЧП, в ряды которых затесался будущий губернатор Тульской области В. А. Стародубцев, были организованно препровождены в «Матросскую тишину». В Москву из курортного Фороса вернулся Горбачёв со своей Раисой Максимовной, с которой, кстати, облез весь глянец. КПСС запретили, обком распустили. Обком ВЛКСМ распустился сам. Кажется, даже добровольно.

Была без радости любовь, разлука будет без печали

Так или примерно так, почти по Лермонтову, разошлись, как в море корабли, «Молодой коммунар» и его учредитель. Но осталось главное — ответственность перед читателем. Чтобы сохранить газету и не подвести тех, кто ей верил, редакция спешно приняла решение — акционироваться. Так в Тульской области и в России появилась первая совершенно частная и абсолютно независимая газета. И одноимённая акционерная компания.

Позже региональная власть, не умея возразить на критические публикации по существу, будет многократно пытаться если не оспорить, то хотя бы скомпрометировать это акционирование. Тем более что это было нетрудно: старые законы не действовали, новых ещё не было. А между немногочисленными действующими правовыми нормами можно было не то что бочком протиснуться, но и на танке проехать.

И проехали. «Молодой коммунар» в отсутствие цензора и наставника задышал легче и свободнее. Почему-то наибольшая свобода коснулась музыки: интервью с рокерами — от заезжих знаменитостей до местных почти самодеятельных экземпляров, регулярные обзоры под рубрикой «Рок из-под земли» (тонкий намёк на андеграунд). Последнюю вёл человек с псевдонимом Марс и внешностью молодого сельского учителя.

По-прежнему бешеным спросом пользовались объявления о знакомствах. Помнится, в кабинет с оставшейся с незапамятных времён табличкой «Отдел писем» регулярно ломились коренастенькие женщины лет за 40 в серо-чёрных одеждах и всё пытали: где здесь ответы на письма о знакомствах?

Редакционные мужики ржали и спрашивали у коллег: «Это и есть стройные голубоглазые блондинки с большой грудью?» Ответом им было презрительное хмыканье.

А к забастовкам и прочей классовой борьбе мы ещё вернёмся в следующих номерах.