Оружейник Петра Великого

«Демид стоял в жаркой крестьянской кузне, переворачивая заготовку в горне на огне, удерживая её щипцами. Заготовка раскалилась, покраснела чуть ли не до прозрачности. Он посмотрел через плечо. Под противоположной стенкой, выпучив глаза на таинство работы с раскалённым металлом, стояли трое его сыновей: Никита, Семён и Григорий. Самый старшенький, но и самый шустрый и смышлёный шестилетний Никита много времени проводил в кузне с отцом, помогая в меру сил тяте.

— Да, надо уходить на Тулу из деревни, к родне. Вон мал мала

меньше, нужно кормить, поднимать детишек,—

лезли в голову мысли»…

Эпизод из книги Александра Смольникова «Тропами святого Урала» вполне может служить прологом к истории оружейников и заводчиков Демидовых, начавшейся на тульской земле. Упомянутый же в нем старший из трёх братьев, родоначальник знаменитой династии, давно стал фигурой почти мифической.

Версий того, как кузнецкий сын начал свой триумфальный путь из тульской слободы до Уральских гор, множество. И самые интересные собраны в открытом в 1993 году Историко-мемориальном музее Демидовых, сотрудники которого хранят множество интереснейших фактов и легенд об основателе одной из фамилий крупнейших российских заводчиков.

Несмотря на обилие литературы, вокруг Демидовых создано столько вымыслов, сенсационных гипотез, полуанекдотических повествований, что придерживаться строгих исторических фактов неимоверно сложно… Начать, пожалуй, следует с того, что сама фамилия — Демидовы — для династии «не родная». Отцом русского промышленника был кузнец Демид Григорьевич Антуфьев (Антуфеев), выходец из расположенного в 20 верстах от Тулы села Павшино. Известную же нам фамилию знаменитый заводчик обрел в октябре 1720 года, когда указом Петра I был возведен в потомственные дворяне.

Наиболее распространенная версия гласит, что в поисках лучшей жизни Демид Антуфьев где-то в середине XVII века вместе со всем семейством перебрался в Тулу. Однако некоторые источники утверждают, будто это его старший сын, Никита, чтобы избежать рекрутчины, нанялся на работу к одному из местных кузнецов с платой по алтыну в неделю.

Нет и единого мнения о том, с чего началось сказочное богатство Демидовых. Большинство склонны считать, что Никита быстро стал одним из лучших оружейников и к моменту судьбоносного знакомства с Петром I владел собственной мастерской. Впрочем, есть и такие, кто полагает, что стартовый капитал основатель династии заработал на банальной перепродаже изделий других мастеров. Истина, скорее всего, кроется где-то между.

«Источники не дают основания,— писал советский историк Бернгард Кафенгауз,— видеть в Никите Демидове кузнеца-рабочего, а скорее позволяют сделать вывод, что он был богатым тульским предпринимателем по производству и сбыту оружия». Кафенгауз склонен был считать, что Демидов принадлежал к богатой верхушке тульских оружейников, выполнявших крупные казенные заказы, владел мастерской и заслужил благосклонность царя поставками оружия по низким ценам.

В музее Демидовых рассказывают, что и версий знакомства Никиты Демидовича с Петром I существует несколько. Одна, в изложении семейного биографа Демидовых Григория Спасского, выглядит больше похожей на сказ.

«В 1696 году,— повествует Спасский,— государь Пётр Великий, при проезде своем в Воронеж остановясь на короткое время в Туле, пожелал заказать несколько алебард против привезенного им иностранного образца и велел призвать к себе казенных кузнецов, знавших ковку оружия, но ни один из них не явился на сей вызов, кроме Никиты Демидовича. Государь, увидев его, любовался стройностью его, большим ростом и необыкновенною силою, сказав окружающим его боярам: „Вот молодец годится и в Преображенский полк в гренадеры“. Никита Демидович, сочтя сии слова Государя повелением о принятии его в полк, упал к ногам Его Величества и со слезами просил помиловать для престарелой матери, у которой он один только и есть сын. Государь сказал шутя: „Я помилую тебя, если сделаешь триста алебард по сему образцу“. Он осмелился донести Государю, что сделает гораздо ещё лучше образца и привезет в Воронеж для представления Его Величеству через месяц. Что в самом деле и исполнил в точности. Государь, получив алебарды, столь был доволен отделкою их, что пожаловал Никите Демидовичу втрое против того, во что они ему обошлись, и сверх того подарил немецкого сукна на платье и серебряный ковш, обещав на обратном пути в Москву заехать к нему в гости. Государь сдержал слово. По приезде в Тулу он осмотрел небольшую фабрику Никиты Демидовича и посетил его дом».

Не менее популярна и версия с пистолетом знаменитого немецкого мастера Кухенрейтера, который был подарен царю боярином Шафировым. Пётр подарком очень дорожил, но однажды всё же сломал курок. В Москве починить пистолет никто не взялся, и тогда кто-то из приближенных посоветовал обратиться к тульскому оружейнику Никите. Будучи проездом в Туле, царь якобы призвал указанного мастера и наказал исправить курок. Никита с задачей справился блестяще, более того, умудрился сделать копию, ничуть не уступавшую оригиналу…

Самым же реалистичным на общем фоне выглядит рассказ академика Иосифа Гамеля, утверждавшего, что к моменту знакомства с царем у Никиты Демидовича уже была небольшая фабрика, и Пётр высоко оценил организацию дела оборотистого кузнеца.

Как бы то ни было, вскоре после первой встречи с государем тульский оружейник, узнав, с каким трудом тот доставал солдатские ружья, платя за каждое по 10–12 рублей, представил в качестве образца шесть отлично сделанных им ружей по 180 копеек за штуку. Дешевое оружие пришлось как нельзя кстати — началась война со Швецией.

Пётр приказал выделить Никите Демидовичу несколько десятин земли в Малиновой засеке для добычи железной руды и жжения угля. Тот в свою очередь построил на устье Тулицы большой железоделательный завод с вододействующими машинами. Кроме того, он, также по уменьшенной цене, стал снабжать Пушкарский приказ военными снарядами. Двадцать лет длилась война со Швецией, и всё это время тульский заводчик снабжал русскую артиллерию всеми необходимыми для нее припасами, довольствуясь только половинным платежом против других поставщиков.

Но и награда за верную службу была поистине царской — указом 2 января 1701 года за Никитой Демидовичем признали полное право собственности на его Тульский завод, а также стрелецкие земли и участок в Щегловской засеке для добывания угля. Правда, вскоре лес валить там запретили — он был пригоден для строительства кораблей. Но возникшая было проблема с топливом практически сразу решилась с выгодой для Никиты. По царской грамоте от 4 марта 1702 года оружейнику отдали Верхотурский (Невьянский) железный завод, устроенный на Невье еще при царе Алексее Михайловиче, а также предоставили право разрабатывать руду по этой реке.

Сам Никита на Урале бывал нечасто, заводом занимался в основном его старший сын Акинфий, сумевший при поддержке отца на некоторое время стать в тех краях фактически монополистом. У Павла Бажова про те времена есть даже сказ «Демидовские кафтаны»:

«Вишь как вышло. Царь отдал Демидову в здешних местах казенный завод и земли отвел — строй, дескать, сколько сможешь. Демидов и послал в наши места сына Акинтия. Акинтий и начал тут поворачивать — заводы строить: Шуралу там, Быньги, оба Тагила и протча. Старик Демидов и сам в наши края перебрался, только он, сказывают, больше по заводскому действию старался, а этот Акинтий всё строил да строил. Десятка, поди, два заводов-то настроил… Разбогател Акинтий Демидов — дальше некуда. Руда, вишь, тут добрая, лес под боком, за работу платил — только бы не умер человек. Как не разбогатеть»…

Долго на Урале Никита Демидович не пробыл — он остался при тульских заводах. Близость к Москве и возможность часто бывать при дворе позволяли ему быстро и без лишних помех решать важные вопросы, развивать горное и оружейное дело.

К концу жизни Никита Демидов стал одним из крупнейших промышленников России, не уступавшим по богатству иным знатным вельможам. В качестве иллюстрации к размеру его состояния историки любят приводить эпизод с дарами по случаю рождения наследника Петра, царевича Петра Петровича (умершего в трехлетнем возрасте). В честь торжественного события Демидов преподнес царской чете золотые предметы из древних сибирских курганов и громадную по тем временам сумму — 100 тысяч рублей…

Основатель рода Демидовых лишь на несколько месяцев пережил своего венценосного покровителя — он скончался 17 ноября 1725 года.

Похоронили Никиту Демидовича в Туле на кладбище возле Николо-Зарецкой церкви — тогда еще деревянной, на могиле установили чугунный памятник. Но в XIX веке памятник перенесли в храм, а в советские годы отправили на переплавку. Так что современным исследователям известно лишь примерное место последнего приюта оружейника Петра Великого.