О наркоме, червонце и сандалиях,

или «ржаной» Ломоносов из Тульской губернии

«Я знаю: в крепнущих союзах

настал долгожданный миг.

Для инженеров синеблузых

и Ломоносовых ржаных».

В Москве, в одной из квартир бывшего доходного дома, построенного в 1910 году архитектором А. Н. Зелигсоном, находится кабинет (в настоящее время — музей) Анатолия Васильевича Луначарского — первого народного комиссара просвещения РСФСР. Сюда видный революционер и государственный деятель перебрался из Кремля в 1924 году. Здесь Луначарскому было удобнее принимать многочисленных гостей: не мешали крепостные стены с назойливой охраной, где всякому посетителю приходилось заказывать специальный пропуск.

Анатолий Васильевич Луначарский — личность масштабная; наряду с революционной деятельностью он также известен как писатель, переводчик, критик, искусствовед, коллекционер, действительный член Академии наук СССР, человек огромного таланта, недюжинной эрудиции. В кругу его друзей — посетителей той самой квартиры в Денежном переулке — В. В. Маяковский, Н. Н. Асеев, Б. Л. Пастернак, А. Н. Толстой, Ю. К. Олеша, Л. М. Леонов, С. С. Прокофьев, Л. В. Собинов, И. С. Козловский, Вс. Э. Мейерхольд, В. И. Качалов, А. И. Сумбатов-Южин и другие известные деятели культуры.

В сентябрьские дни 1925 года «на персидских коврах» десятикомнатной квартиры наркома просвещения побывал и тульский крестьянин из Епифанского уезда — товарищ Курбатов.

Езжай обратно!

Визит Курбатова подробно описан в № 219 (2151) газеты «Коммунар» за 26 сентября 1925 года. Наш земляк — не поэт и не композитор, не певец и даже не театральный режиссёр. Он вообще неграмотный, но очень целеустремлённый: «семнадцатилетний юноша, один из тех невзрачных и многих, которые затерялись в ржаных полях нашей деревни, но которые, уяснивши смысл жизни иной, потянулись к свету, ища выхода к новой жизни».

У Курбатова ничего нет — «он чистейший деревенский пролетарий», то бишь батрак. «В своей Епифанской деревне он оставил только воспоминания о тяжело проведенном детстве.

А в Туле, куда он, беспомощный, пришел, он видел свою „синюю птицу“, видел возможность прорубить окно для своих способностей.

— Учиться!

Вот лозунг, с которым пришел в Тулу Курбатов.

Пришел в рабфак».

Вполне логично и закономерно — который год страна упорно ликвидировала безграмотность — ликвидировала непросто, с огромным трудом. А тут безграмотность сама пришла в надежде на просвещение. Но увы...

«От Курбатова отмахиваются.

— Года не полные. Молод. Потом — для поступления нужна командировка».

Вот так вот! Ленин писал в 1917 году: «государство есть орган классового господства», «организация насилия». С победой социалистической революции государство будет постепенно отмирать, а тут... наоборот — расцвет бюрократии. Пошел Курбатов добиваться справедливости в Тульский Губисполком.

«— Дайте командировку!

Не тут-то было: нелегко получить командировку на рабфак.

Курбатов получил такой ответ:

— Вот тебе 3 рубля на дорогу — езжай обратно в Епифанскую деревню.

Задумался Курбатов.

— Что делать?»

Терпелив!

Поплёлся наш герой, расстроенный и подавленный, на вокзал. Подошёл к билетным кассам и взял билет, но не в Епифань, а в Москву! Там, в огромной и сильной столице, есть товарищ Луначарский, он и поможет, — решил Курбатов.

Как удалось молодому человеку найти в огромном городе, где он никогда не был, квартиру советского «министра», в газете ни слова. Автор заметки, Н. Добротвор, отправляет нас с площади Курского (ныне Московского) вокзала Тулы сразу в Денежный переулок Москвы.

«У кабинета Луначарского очередь — тоже нелегко пробраться к нему. Но Курбатов терпелив.

Добился.

Луначарский пишет резолюцию:

— Принять тов. Курбатова в Тульский рабфак.

Курбатов жмется:

— Нет денег на дорогу. —

Луначарский дает червонец. Не заметил Курбатов, как доехал до Тулы.

Сунулся в рабфак.

— Нет заведующего. Принять не можем...

Опять заволновался Курбатов.

Но заведующий скоро приехал.

Курбатов принят.

Курбатов рабфаковец».

Учиться можно, да не в чем

Казалось бы, цель достигнута. Пару лет за партой, а там — профессия или, чем черт не шутит, даже высшее образование. Но вот беда, протеже самого Луначарского не в чем ходить на занятия: «он совсем разут; как ему быть?»

Пожалели парнишку в тульском рабфаке, тем более такого пробивного. Некто «тов. Попов подарил ему старые сапоги.

Но что делать — они велики?..

...быстро обмозговал Курбатов положение.

Стрелой на базар. Оттуда бежит в новых сандалиях.

И теперь он радостный, как никогда, по утрам ходит в рабфак в сандалиях.

И Курбатову уже кажется, что он завоевал целый мир.

И ему совсем не страшно жить на свете, он уже не беспомощный, он не один, он в семье трудящихся, пробивающих себе светлую дорогу в будущее».

Вот что значит упорство и настойчивость: мало того что зачислен и обут, так ещё и его портрет в главной газете губернии напечатали, а через 100 лет продублировали.

В обществе «Долой неграмотность»

Мало кто знает, что в первые годы Советской власти было создано два «ЧК».

Одно «ЧК», самое известное, сменив кучу названий, стоит на страже государственной безопасности и по сей день.

А вот другое «ЧК», выполнив свою историческую задачу, было распущено. Речь идёт о Всероссийской чрезвычайной комиссии по ликвидации безграмотности (ВЧКл/б). Она была образована для выполнения принятого в 1919 году одноименного декрета и в 1920–1930-х годах руководила обучением неграмотных и малограмотных. Ведал делами этой комиссии упомянутый выше Анатолий Васильевич Луначарский.

«Коммунар» подробно на постоянной основе освещал результаты ликбеза по Тульской губернии. В дни описываемых событий ситуация по г. Туле была следующей:

«... числится 97 ячеек [общества „Долой неграмотность“], с количеством 9200 членов, по уездам — 407 ячеек, а с количеством 11 500 членов», — общество создавало школы, группы, члены его вели индивидуальную работу по обучению неграмотных, а также широкую политико-просветительную работу, «жертвою» которой и стал будущий рабфаковец Курбатов.

«За истекший учебный год [1924–1925] обучено на средства общества 2000 неграмотных и оказана помощь делу ликвидации неграмотности в сумме 15 750 рублей.

С момента издания декрета обучено 44 195 человек, кроме того в истекшем году обучено 15 296 человек. До полной грамотности населения <...> предстоит обучить 89 645 человек».

Окончательно победить неграмотность планировалось к 10-й годовщине Великой Октябрьской социалистической революции.

«За 1925–1926 учебный год предположено обучить 30 675 человек и 58 373 человек за 1926 год.

Все материальные средства и силы общества в наступающем году должны быть направлены на основной участок неграмотности — в деревню».

Несмотря на принимаемые меры, в 1920-е годы научить всех граждан СССР считать, читать и писать не смогли. К 1926 году советские люди занимали по уровню грамотности лишь 19-е место среди стран Европы, уступая даже Турции и Португалии. Сохранялись значительные различия в уровне грамотности городского и сельского населения (соответственно 80,9 и 50,6%), мужчин и женщин (в городе — 88,6 и 73,9%, в селе — 67,3 и 35,4%).

Говорить о существенном прорыве в деле всеобщего начального образования приходится только по результатам переписи 1939 года: грамотными себя назвали 90% граждан Советского Союза.

Цитируется с сохранением орфографии и пунктуации первоисточника.