Николай Успенский. Взлёт и падение

«Он был по природе бродяга и с юности вёл жизнь цыганскую. Никакого дела никогда не доводил до конца и нигде на одном месте не засиживался»,— писал Корней Чуковский о нашем земляке, писателе Николае Васильевиче Успенском, двоюродном брате автора очерков «Нравы Растеряевой улицы» Глеба Успенского.

Два Лазаря

Николай и Глеб Успенские. Несмотря на родство и схожесть судеб — оба родились на тульской земле, рано приобрели писательскую славу, увлекались идеями народничества, трагически погибли, один в психиатрической лечебнице, второй покончил жизнь самоубийством,— братья не любили друг друга. Николай писал: «Мы с ним братья — конечно, двоюродные. Два Лазаря. Только он — Лазарь богатый, а я — Лазарь бедный. Он — горожанин, сын богатого палатского секретаря, а я — сельчанин, сын левита. Он в молодости катался, как сыр в масле, а я глодал сухую корку хлеба. Он вышел из школы со всякими дипломами, а я — недоучка!»

Николай родился в 1837 году в селе Ступино Ефремовского уезда в семье деревенского священника. Успенские воспитывали восьмерых детей и жили крайне бедно. Коле было восемь лет, когда его отправили учиться в Тульскую духовную семинарию. Мальчик жил в общежитии, на полном пансионе. Позже писатель вспоминал, что к таким ребятам, как он, преподаватели относились неласково, пороли за любую, даже выдуманную провинность. Иногда поручали провести экзекуцию над Николаем его соученикам и товарищам, и те смягчали удары — за взятку.

Несмотря на тяжелое и несчастливое детство, в Коле довольно рано стал проявляться литературный талант. Прервав обучение в семинарии, Успенский отправился в Санкт-Петербург, однако сначала поступил в Медико-хирургическую академию (естествознание, в особенности химия и медицина, его тоже очень интересовали) и только потом перешел на историко-филологический факультет. Университет он не закончил, при этом стал активно заниматься литературной деятельностью и печататься в столичных журналах. В 1857 году в журнале «Сын Отечества» были опубликованы два рассказа Николая Успенского — «Старуха» и «Крестины».

Правда без прикрас

Прозу Успенского сразу же заметили и высоко оценили коллеги по писательскому цеху. Это воодушевило Николая, и он написал еще два рассказа и отнес их в журнал намного более известный — «Современник», в котором в то время работали Н. А. Некрасов, Н. Г. Чернышевский и Н. А. Добролюбов. Некрасову так понравились рассказы, что он их сразу опубликовал, причем разместил на центральных страницах журнала.

Не каждому начинающему писателю удается привлечь к своему творчеству внимание авторитетных литераторов. Успенскому было всего 20 лет, когда о нем заговорили в самых восторженных тонах. Его очерки перепечатал журнал «Ясная Поляна». Ф. М. Достоевский в своей статье похвалил его «Старуху» и «Поросёнка».

В 1861 году выходит в свет первая книга Николая Успенского. В нее вошли рассказы «Поросёнок», «Грушка», «Змей», «Хорошее житьё», «Сельская аптека», «Обоз» и другие. На это событие откликается Чернышевский и публикует в «Современнике» статью «Не начало ли перемены?», в которой говорит о новаторском значении произведений Успенского в литературе о народной жизни: «он пишет о народе правду без всяких прикрас».

Некрасов спонсирует поездку Николая за границу, где он знакомится с И. С. Тургеневым… Иван Сергеевич отнесся к Успенскому очень хорошо.

Вернувшись в Россию, Успенский продолжает сотрудничать с известными журналами. Его рассказы и очерки описывают провинциальную среду («Уездные нравы»), знакомое ему духовенство («Работник», «Бурсацкие нравы»), учительство и студенчество («Студент», «Межедворов»). О жизни фабричных рабочих — пьеса «Странницы». Буржуазии и земстве в деревне посвящены повести «Фёдор Петрович» и «Старое по-новому».

Успенский неплохо зарабатывал, но всё заработанное быстро тратил — не умел или не хотел сберегать и накапливать, поэтому всю жизнь оставался бедным.

Ни в одном журнале он надолго не задерживался, а потом и вовсе решил начать учительствовать. Устроился в Яснополянскую школу Л. Н. Толстого, через некоторое время рассорился с ним и ушел в другую. Потом и оттуда уволился, нашел место в третьей… Со школами всё получалось так же, как и с журналами. Однажды Успенский едва не попал под суд за дезертирство, так как в середине учебного года сбежал из военной гимназии, что приравнивалось к побегу с военной службы…

И с людьми, принимавшими участие в его судьбе, Николай Успенский разрывал отношения так же внезапно. Постоянно конфликтовал и со временем окончательно рассорился даже с очень хорошо относившимися к нему Некрасовым и Тургеневым.

Бесконечные неурядицы болезненно действовали на психику Успенского, он пристрастился к алкоголю, но потом произошло счастливое событие, которое, казалось, изменит всю его жизнь.

В 1878 году Николай Васильевич женился «по страстной любви» на семнадцатилетней дочери священника. Всё складывалось хорошо, у Успенского родилась дочь, он вновь начал писать. Однако через три года жена внезапно умерла. Николай Васильевич так и не смог смириться с этой потерей.

Путь в никуда

Успенский снова стал пить, вел странный образ жизни. Взяв с собой маленькую дочь, начал бродяжничать, часто голодая. С ним всегда были любимая гармоника и чучело крокодила. Николай пел, плясал, произносил монологи от имени крокодила, читал стишки, рассказывал прибаутки в трактирах, на бульварах, на пароходах, в вагонах поездов. Гармонику он когда-то купил в Париже и после этого с ней не расставался. А про чучело одним говорил, что купил его за пятак у какого-то пьяницы, другим — что нашел в мусорной куче, оставшейся после заезжего зверинца.

Успенский играл на гармонике, дочка танцевала, а прохожие бросали в его шляпу медяки…

С каждым днем бывшим друзьям и соратникам Успенского становилось всё более понятно, что это путь в никуда. Падение в бездну, из которой уже нет никаких шансов выбраться…

Однажды в одной из московских газет появилась заметка:

«21 октября (1889 года) около одного из домов Смоленского рынка, где ютится бездомный московский люд, был найден труп какого-то старика. Горло оказалось перерезанным в двух местах. Около трупа были две большие лужи крови, и тут же лежал тупой перочинный ножик. Труп был одет в рубище. При обыске в карманах не оказалось ничего, кроме паспорта на имя бывшего учителя Николая Васильевича Успенского».

О трагической смерти Николая Успенского Корней Чуковский пишет так: «Как выяснилось потом, этот ножик он купил за четвертак на базаре. Просил у Кондратьева бритву, но тот сказал: „Зарежешься и ножиком!“…

Некролог Успенскому был напечатан только в декабре 1889 года в «Историческом вестнике». Другие крупные издания некролог не публиковали.

Похоронили Николая Васильевича Успенского на Ваганьковском кладбище в Москве.

Постепенно он стал «забытым писателем», творчество которого, как одного из «шестидесятников» и представителей революционно-демократической реалистической литературы, снова привлекло к себе внимание лишь после Октябрьской революции 1917 года.