Не для широкого круга читателей

Середина сентября порадовала поклонников чтения достойным внимания событием — в Большом театре в Москве объявили лауреатов юбилейного сезона премии «Ясная Поляна» 2022 года. Лучшими, по мнению компетентного жюри, стали Дмитрий Данилов с книгой «Саша, привет!» в номинации «Современная русская проза» и Юй Хуа с романом «Братья» в номинации «Иностранная литература». Дебютная повесть Ислама Ханипаева «Типа я» получила специальный приз «Выбор читателей». 

Обойти вниманием одно из главных отечественных событий в литературной сфере — как-то не комильфо. Тем более что премия авторитетная, а длинные списки выглядели многообещающе. «Ясная Поляна» обычно старается охватить все актуальные тенденции современной прозы, выбирая произведения, привлекшие максимум внимания.

Увы, лауреатов премии 2022 года я не могу порекомендовать тем, для кого книга — в первую очередь способ получить удовольствие от языка или сюжета. В этом плане, пожалуй, даже «Иосиф и его братья» Томаса Манна предпочтительней: там есть хоть какой-то шанс пережить обстоятельность немца в философских вопросах и дочитать до момента, когда становится интересно.

Итак, какие же достоинства у романа господина Данилова, что именно его назвали лучшим из 37 имевшихся в лонг-листе претендентов на премию?

— Данилов пошел гораздо дальше своих предшественников, писавших романы об осужденных на смертную казнь. Это связано даже с тем состоянием, в котором находится современное общество. «Саша, привет!» — роман не только о смертной казни. Это роман о том, что происходит с современным миром, который сходит с ума и завис над пропастью. О том, что происходит с сегодняшними людьми, которые превращаются в пост-человечество. Это роман о том, как расчеловечивание мимикрирует под человеколюбие, как дегуманизация притворяется гуманностью,— любезно пояснил нам один из членов жюри, писатель Владислав Отрошенко.

Итак, в обществе, где смертной казнью караются лишь коррупция и половой контакт с несовершеннолетними, к высшей мере наказания за связь с юной барышней приговаривается доцент, преподаватель литературы Сережа Фролов. Именно Сережа — никак иначе. Забыть вам об этом не дадут. Наш герой отправляется во вполне комфортный Комбинат, где ему предстоит дожидаться исполнения приговора. Вся штука в том, что когда именно это произойдет — неизвестно. Каждый божий день Сережа выходит на прогулку под дулом выкрашенного белой краской пулемета (собственно, это и есть Саша из названия). Может быть, через пару дней или пару лет, или вообще никогда — никто не знает — раздастся сухая очередь…

Книга собрала такую бездну хвалебных отзывов, что дальше писать даже как-то неудобно, но всё же рискну. Всего через 160 страниц электронной версии блестящего романа я продиралась, как сквозь заросли терновника. «Сережа», повторяющийся раз пять на каждом квадратном сантиметре текста, заставлял меня постоянно спотыкаться, и странице к пятидесятой от «сереж» уже потряхивало.

Специалисты между тем утверждают, что раздражающие повторы — не что иное, как анафора — стилистическая, состоящая в повторении языковых элементов: звуков, слова или группы слов. Яркий ее пример — «Зимняя ночь» Бориса Пастернака: «Свеча горела на столе, свеча горела». Однако у Данилова этот прием — если, конечно, это действительно он — переизбыточен и находится уже в той стадии, что волей-неволей начинаешь думать о наличии явных проблем с синонимическим рядом у писателя. Есть и еще одна версия: это так называемые «пасхалки» — отсылки к прошлым произведениям, пьесам «Человек из Подольска» и «Сережа очень тупой» (идет, кстати, в этом сезоне в Тульском академическом театре драмы). Но я почему-то всегда была уверена, что такие моменты должны быть «спрятаны», как у Стивена Кинга в «Ловце снов», где один из главных героев, отправляясь к водонапорной башне, обнаруживает вместо нее мемориал с табличкой: «Погибшим в бурю 31 мая 1985 года и всем детям с любовью от Билла, Бена, Бев, Эдди, Ричи, Майкла, Стэна. Клуб Неудачников. Поперек таблички тянулись напыленные спреем неровные красные буквы, броско выделявшиеся в золотистых лучах: Пеннивайз жив». Вот это — нормальная «пасхалка», деликатно отсылающая поклонников Короля ужасов к роману «Оно». А то, чем занимается господин Данилов, больше похоже на испытание психики читателя на прочность.

Не зацепила и идея «Саши»… Продираться 160 страниц через простую, но очень однооб — разную форму пары простеньких истин о том, что никакой комфорт не заменит свободы, а благими намерениями очень часто вымощена дорога сами знаете куда? Для чего, если нам всем еще в детстве Олег Анофриев спел: «Нам дворцов заманчивые своды не заменят никогда свободы»? Да и о возможности в развитом обществе оказаться приговоренным к смертной казни за малейшее правонарушение, а заодно и о темной стороне «высших гуманистических ценностей» великолепно рассказал Владислав Крапивин в подростковой повести «Гуси-гуси, га-га-га». Напомнить? Корнелий Глас, живущий в городе всеобщего благоденствия Реттерберге, совершает незначительный проступок, перейдя улицу в неположенном месте. Но система контроля и наказаний в этом государстве такова, что безжалостная Машина, которая контролирует всё и вся, выбирает по принципу лотереи одного несчастного из миллионов провинившихся и назначает ему наказание — смертную казнь. Корнелий Глас и стал этим «счастливчиком», которому пришло официальное уведомление явиться на казнь в местную тюрьму…

Крапивин в свое время меня потряс. Данилов — ну, в определенном смысле, пожалуй, тоже. Такое ощущение, что задача современной литературы, да и искусства в целом — выбить из потребителя как можно больше эмоций, неважно какого качества. «Хайпануть», как сейчас говорят. В этом смысле «Саша, привет!», конечно, стопроцентное попадание: «В это время Саша начинает стрелять по пустой Красной зоне, кроша кафельный пол в пыль, он стреляет по пустому месту, и кафельная плитка пола разлетается во все стороны». Вот финал у книги хороший, честный — стрельба по пустому месту.

Зато с лауреатом номинации «Иностранная литература» не всё так однозначно. Юй Хуа — постмодернист, один из самых известных в мире представителей прозы континентального Китая. «Братья» многие считают его самым провокационным романом.

История жизни двух мальчишек разворачивается в период «культурной революции» и феноменального экономического подъема страны. Брат-поэт и брат-делец — антиподы, неразрывно связанные судьбой. Жестокое, местами даже отвратительное напоминание простой истины: за все деньги мира не купить настоящего счастья, а пустота и одиночество равно ужасны и в особняке, и в хижине. Екклесиаст Поднебесной: «вот одинокий человек, и никого нет рядом с ним; нет у него ни сына, ни брата. Трудам его нет конца, но глаза его не насыщаются богатством».

Юй Хуа очень талантлив, и «Братья» станут достойным пополнением в коллекциях читателей. Однако широкому кругу я бы его все-таки не рекомендовала. Нет, переводчик Юлия Дрейзис проделала просто колоссальную филологическую работу, но дело в том, что литература Китая, особенно современная, отличается редкой натуралистичностью. Все естественные для человеческого организма процессы в «Братьях» присутствуют в изобилии, описаны со скрупулезностью патологоанатома и часто используются в качестве метафор. Реальность и абсурд здесь смешаны в дикий коктейль.

Я бы сказала, что смириться с бесконечным упоминанием «пятых точек» и всего им сопутствующего вы сможете, если знакомы хотя бы с творчеством Чарльза Буковски и одолели хотя бы парочку повестей этого ядовитого и циничного американца… В общем, такие книги, если вы не поклонник постмодерна в принципе, должны попасть в определенное настроение, чтобы можно было оценить то, что представители этой школы обычно прячут за каким-нибудь шокирующим или безумным фасадом. Тем более что мы говорим о Китае, где в одном слове могут скрываться сотни смыслов.

Вообще любителям из лауреатов «Ясной Поляны» остается лишь Ислам Ханипаев с повестью «Типа я». Недаром же она получила приз «Выбор читателей». 

Дебютная повесть сценариста и режиссера написана от лица восьмилетнего мальчика, живущего в Махачкале. Потеряв мать и подвергаясь травле в школе, герой находит поддержку у воображаемого друга — Крутого Али. Он готовится стать «великим воином» и отправляется на поиски отца. Трогательная, иногда грустная, остроумная, с ярким кавказским колоритом. История о современном Дагестане и дагестанцах.

Непричесанная и слегка раздражающая к месту и не к месту вставленными «типа», она тем не менее обладает главным достоинством любой книги (об этом, увы, часто забывает современная литература) — автор любит своего героя, а не потенциальные рецензии критиков.