Мариуполь: живые и мёртвые

В конце апреля в Мариуполе ещё лежал снег. Словно саван для мёртвого города. Бои выпотрошили и опустошили его, обескровили — казалось невероятным, что где-то здесь, среди скелетов улиц, теплится жизнь…

Когда я готовилась к интервью, то обещала себе ни в коем случае не задавать этот вопрос. Но вот я сижу, слушаю историю ребят, которые вряд ли чётвертый десяток разменяли, а с языка само срывается: «Страшно?» Паузы практически не было: «Сначала да, а потом — привыкли».

Город-призрак

В Мариуполь военнослужащие тульского спасательного центра Владимир Карпушев и Алексей Палагин собирались спокойно. Ведомственный приказ никого не обязывал отправляться в зону, где по факту ещё шли боевые действия,— это был личный выбор и вполне осознанное решение. В конце концов, риск так или иначе составляет неотъемлемую часть их работы.

Конечно, кадры из Мариуполя к моменту их командировки не видели разве что слепые. Тулякам казалось, они прекрасно понимают, с чем придётся иметь дело. Однако реальность в первые моменты подействовала, как холодный душ.

— Словно ожили учебники истории, раздел «Вторая мировая»?

— Наверное,— соглашается поначалу Владимир. А потом всё же возражает: — Хотя нет — там совершенно другие бои и другое оружие использовали. Знаете же, наверное, что большинство ранений сейчас осколочные, после ракетных обстрелов. Почти не воюют с оружием ближнего боя — так что это не просто выбитые стекла и выщербленные стены. В Мариуполе много панельных домов: в одну панель прилетел снаряд — и всё, он сложился, как карточный. Масштаб разрушений совсем другой — одни руины кругом… Вот где у них районы старой, советской кирпичной застройки — хрущёвок,— там всё получше выглядело, конечно.

Город походил на иллюстрацию к пост — апокалиптическому роману. Нет света, газа, воды. Вместо домов, магазинов, детского сада — груды обломков. Как быстро, оказывается, можно обратить в прах то, что создавалось десятилетиями…

— Когда мы туда приехали, положение людей было еще очень тяжёлым,— вспоминает Алексей.— Элементарно помыться негде — старались собирать дождевую воду, но дожди шли редко. Потом воду стали привозить мы с ребятами — у нас были комплексы для санобработки, но бочки в них оставались чистыми, химию никакую туда залить не успели. Мы набирали в ёмкости техническую воду и организовывали для местных жителей душ, чтобы они несколько раз в неделю хотя бы помыться могли.

Первыми объектами, которые разбирали тульские спасатели, стали две девятиэтажки на окраине Мариуполя, на левом берегу реки Кальмиус.

— Мы начинали работу, когда там ещё наша артиллерия стояла,— рассказывает Владимир.— Правда, позиций мы не заметили. Разбирали завалы — и вдруг залп, другой, третий… Потом ответные.

Взятия «Азовстали» ждали с нетерпением. Засевшие там боевики были непредсказуемы, нарушали режим прекращения огня, обстреливая колонны с гуманитарной помощью, даже стреляли в спины своим, пытавшимся покинуть предприятие. Лишь когда последние из них сдались, город-призрак начал оживать.

— Первое время Мариуполь выглядел так, словно живых не осталось вообще,— объясняет Алексей.— Люди сидели по подвалам больше 50 дней и практически не выходили. Мы встречали местных, разве что когда заходили в подъезды полуразрушенных домов — горожане там разводили костры и готовили еду.

На завалах и под ними

Подъем в шесть утра, быстрые сборы и завтрак, а потом выезд к месту работы. Транспорт шёл быстро, водители старались держать скорость не ниже 90–100 км/час, так шансы попасть под обстрел значительно ниже. Собирались на базе одного из крупных предприятий города, где была организована охраняемая стоянка со спасательной техникой. Получали инструкцию на день и выдвигались на объекты.

— Какое-то время работали где с помощью электрической лебёдки, где руками,— говорят спасатели.— Был еще кран, но это не слишком удобная техника для разбора панельных домов. Плиты тяжелые, а он неповоротливый, да к тому же грузоподъемность в зависимости от положения стрелы сильно падает.

Неожиданную помощь спасатели получили от властей ДНР, предоставивших гидравлические манипуляторы и подогнавших на завалы БЕЛАЗы. Огромные машины вмещали в разы больший объём обломков и мусора, чем КАМАЗы, а «руки» манипуляторов оказались гораздо проворней кранов.

— Нам и местные жители очень помогли,— вспоминают Алексей и Владимир.— Сначала мы сами потихоньку осваивали новую для себя технику, а потом на базу пришли несколько мариупольцев, сказавших, что у них есть опыт работы на таких машинах. Был один мужик, мы его Дед звали, настоящий спец — так когда он в кабину сел, у нас челюсти отвисли, насколько легко и быстро работал. Но потом и мы освоились, не хуже справлялись, даже опережали.

Помогали мариупольцы и определять первоочередность разбора завалов. Родственники, друзья, соседи показывали места, где могли остаться тела, и ошибались они редко.

— Многие дома полностью выгорели в результате обстрелов. Ну и тела в соответствующем состоянии. Порой сгребаешь останки в мешок, а там не очень-то и понятно, прах это или зола,— ровный тон нашего разговора каким-то непонятным образом усиливает страшный смысл сказанного, заставляя меня сглотнуть вставший в горле ком.— Была очень чёткая процедура: если мы обнаруживали тела, то звонили медикам, те приезжали в специальной защите, совершали все необходимые манипуляции, а потом уже бригады спасателей ДНР их вывозили и захоранивали. Не сразу, правда,— сначала везли к месту, где был магазин «Метро», там можно было опознать погибших. Хотя опознавать-то часто было нечего, но родные как-то чувствовали своих. У нас был случай: дочка маму по черепу опознала…

Никогда бы не подумала, что могу испытывать такую признательность к неизвестным мне специалистам, разработавшим систему психологической подготовки для сотрудников МЧС. Смерть и горе — неизменные спутники тех, кто «бежит туда, откуда бегут остальные», рано или поздно с ними неизбежно сталкиваются все, кто выбирает спасение людей своей профессией. Впрочем, такую их концентрацию и подготовленная психика выдерживает с трудом.

— Помню, трупный запах был очень сильный… Тяжело,— признаётся Алексей Палагин.— А еще дико было видеть все эти кресты во дворах домов, за ними — везде. Людей хоронили прямо там, где они падали мертвыми — соседи выходили, брали лопаты и закапывали тут же, кресты сооружали из того, что под руку попадалось. Но уж лучше так… У одной женщины муж сорок дней во дворе пролежал — не смогла закопать и вынуждена была всё это время мимо ходить, да еще и с ребенком…

Рабочий день туляков с коротким перерывом на обед длился до пяти вечера. С 17.30 в Мариуполе начинался комендантский час, и к этому моменту было необходимо покинуть пределы города. Да и в принципе возвращаться на базу в темноте — идея плохая.

Первые полтора месяца трудились без выходных. Лишь когда разбор завалов «встал на поток» и работа на самых сложных объектах закончилась, спасатели стали брать по одному свободному дню в неделю — выспаться и обмундирование в порядок привести. Но всё равно график отдыха составляли так, чтобы не тормозить рабочий процесс… За два с половиной месяца специалисты шести спасательных центров МЧС России подняли из-под завалов примерно 5700 тел — и это лишь те, кого смогли идентифицировать и посчитать.

Второе дыхание

Город ожил в июне. Более-менее привели в порядок коммунальную инфраструктуру, началось восстановление разрушенных объектов, зашумели стройки, даже люди начали возвращаться. А туляки уже очень соскучились по дому — хотелось увидеть родных и друзей. Так что известие о завершении командировки встретили с радостью.

— Когда приехали домой, оказалось, что настолько привык завалы видеть, что обычные, целые дома выглядели странными,— улыбается Алексей.

— А я к легковому автомобилю заново привыкал,— добавляет Владимир Карпушев.— В Мариуполе только на гидравлическом манипуляторе ездил — он же медленный. Здесь же сел за руль — скорость километров шестьдесят от силы, а мне кажется: вау, я лечу! …

За новостями о восстановлении города в ДНР туляки по возможности следят, отмечая, как за короткий срок изменились места, которые они запомнили руинами.

— А я видел, что там детский сад отстроили уже,— замечает Алексей.

— Какой? За обувной фабрикой? — оживляется Владимир.— Я его разбирал…

Вполне возможно, вскоре тульские спасатели вновь отправятся в командировку в ДНР, чтобы у территорий, которые они будут освобождать от последствий боев, открывалось второе дыхание.