Крещённые звездой

Воспоминания о том, как «крестили» по-советски новорождённых туляков в канун нового, 1924 года.

Наш известный земляк, чей памятник величественно возвышается над входом в Центральный парк культуры и отдыха со стороны улицы Первомайской, писал в 1926 году:

«…обряд сам по себе вовсе не есть нечто «ветхозаветное»… он — только средство, через которое можно выражать самые разнообразные настроения… создание новых обрядов — задача грандиозная, на которую стоит потратить свои силы. И если найдутся такие художники, если они сумеют создать что-нибудь достойное,— то умолкнут и все консерваторы, и с одушевлением пойдут навстречу, и скоро не в состоянии даже будут понять, как можно было возражать против таких обрядов…»

За этот вывод, да и в целом за само рассуждение по теме художественного оформления советского быта Викентия Викентьевича Вересаева записали в сторонники, а то и соавторы кажущейся сегодня в большинстве своем абсурдной новой коммунистической обрядности, чей расцвет в Туле пришелся аккурат на конец 1923 года.

Описание новых большевистских «таинств» осталось на страницах губернских газет.

Звучали красочные приветствия

«15-го декабря в клубе Галкина и Осташева (один из самых больших клубов г. Тулы, созданный по инициативе партийной организации ТОЗа.— С. Т. ) рабочие от станка, от пылающего горна праздновали еще одну победу над „всемогущим“ богом и его слугой — попом,— сообщал с места событий корреспондент «Коммунара» в № 292 (1636) от 29 декабря 1923 г.— Эта победа — „крестины“ детей рабочих без попа, без церкви, в рабочем клубе под сенью красных знамен,— знамен рабочего восстания против эксплуатации. Новых борцов рабочей борьбы, только что явившихся в жизнь, встречали».

При большом стечении народа звучали «красочные приветствия, речи о новом быте свободного труженика в свободной стране». Зачитывались адреса, подносились уставы РКП (б) и РКСМ, дарились подарки.

Одновременно с этим, если верить той же газете, неподалеку, в Николо-Рождественской церкви, было пусто и темно. «Десяток-другой унылых фигур жмется к колоннам. Нет былого могущества церкви.

Умирает старая… Похоронным звоном звучат при кончине ее колокола…»

В комсомол с пелёнок

Тем временем на собрании оружейников кульминация первых тульских октябрин — новорожденным даются имена. И список их не так нелеп, как показано в известном фильме.

Предлагается «Роза — в память Розы Люксембург, Лев в честь вождя Красной армии трудящихся — тов. Троцкого, Владимир, Нинель — в честь Ильича (образовано при обратном прочтении фамилии основателя Советского государства.— С. Т. ) и, наконец, имя первого вождя восставших рабов, некогда поднявшего в Риме грозное восстание, Спартак».

Родители торжественно обещают сделать своих детей стойкими бойцами за мировую революцию и освобождение трудящихся.

«Вот один рабочий говорит: у меня тоже сын вчера родился, хотел в церковь нести. А теперь не понесу. В клуб теперь, в клуб. Вижу, что религия — обман!»

А вот еще одно описание за авторством А. Скуднова, дело происходило в Чулково:

«Морем электрического света залит клуб „3 аря Просвещения“. Гремит музыка. Широкой волной идут патронники праздновать свои первые „пролетарские крестины“.

Необычное событие всколыхнуло даже мещанско-обывательскую публику:

— Как это «крестят» ребят по-новому, по-советски?

В зале не проломиться.

Открывается заседание. Новорожденных пять человек. Трое — дети коммунистов, двое — беспартийных рабочих.

Представители Губкома, Райкома, Завкома и рабочих приветствовали «застрельщиков нового пролетарского быта», как назвал юных граждан тов. Белкин.

Комсомол Чулрайкома взял шефство над новорожденными и принял их в свою среду».

А в это время в деревне

«Первые в губернии деревенские крестины без попа» состоялись чуть позже городских:

«26-го декабря в Горельском Нардоме, Хрущевской вол[ости], Тульск[ого] у[езда] были устроены общественные крестины новорожденных детей двух крестьян»,— запись о них сохранилась в газете «Деревенская правда», № 1 (261) от 3 января 1924 года.

«…На это небывалое зрелище собралось около 300 крестьян из деревень, подшефных Редакциям и Церабкопу (кооперативное потребительское общество.— С. Т. ). Посмотрим «большевистские» крестины, слышалось в толпе.

— Любопытная штука! Торжественный вечер открыл представитель шефа — коротенькой речью о значении крестин «по-новому».

Родители новорожденных сидели в президиуме (за столом) с младенцами на руках.

После каждой приветственной речи зал потрясали аплодисменты.

Поповская песенка спета, капут! И деревне попы больше не нужны, несется со сцены.

— Мы, крестьяне и рабочие, совместно будем растить и воспитывать своих детей, приготовим Советской Республике достойных граждан, сказал один из родителей.

Шеф вручил новорожденным адреса и подарки.

После крестин драматический кружок Центрального Рабочего Кооператива поставил спектакль».

Страшный грешный быт

Понять по газетным публикациям, как противостояла Тульская епархия новым обрядам безбожников, сложно. В «Коммунаре» такой информации почти нет — одна констатация смерти религии. «Деревенская правда» кое-что сохранила. В разделе «Дела поповские» того же № 1 (261) от 3 января 1924 г. приводятся следующие сообщения с мест:

«Старики слушают, молчат, а молодежь и слушать не желает, знает свою линию — долой, долой монахов, долой, долой попов…»

Разумеется, очень вероятны преувеличения, но даже и с учетом таковых понятно, что в отдельных местностях губернии «комсомольские сочельники», октябрины и т. п. «красные свадьбы» крестьянами игнорировались.

«…Никулинские попы Суходольской вол[ости] Алексинского уез[да] устроили в церкви 10-го декабря целый митинг,— пишет Чуканов.— 4 попа во главе с «благочинным» громыхнули в молящихся страшными речами.

— Заблудились вы, граждане,— начал «благочинный».— Отреклись совсем от веры православной. Слушаете болтовню безбожников. Ждет вас ад кромешный и мука вечная.

Сознательные крестьяне только насмеялись над длинногривыми «орателями», а темная запуганная масса сильно задумалась над поповскими речами…

— Чему уподобились вы и ваши дети? Зачем они ходят в школу, которая тоже отреклась от закона божия…

А крестьяне Казанской вол[ости], по словам т. Безбожника, к сердцу приняли речи своего пастыря. Перестали пускать в школу детей, потому что закон божий там не изучается.

Особенно запуганы Казанские, Селиверстовские и Доробинские землеробы. Слово поповское для них закон».