Коротко о главных

Центральным событием литературной жизни минувшей недели, без сомнения, стало объявление короткого списка премии «Ясная Поляна» в номинации «Современная русская проза». Выбор жюри пал на шесть произведений, уже вызвавших резонанс в среде читателей и критиков.

Лучшими книгами 2024 года признаны «Полунощница» Нади Алексеевой, «Уранотипия» Владимира Березина, «Улан Далай» Надежды Илишкиной, «Фирс Фортинбрас» Сергея Носова, «Голод» Светланы Павловой и «Поход на Бар-Хото» Леонида Юзефовича. Как справедливо заметили некоторые журналисты, этот перечень талантов во многом перекликается со списком уже отгремевшей «Большой книги».

— Выбор наш был сложным, потому что в этом году список очень интересный и ровный, ровный в смысле качества произведений, которые в него вошли. Трудно было отобрать те шесть книг, которые вошли в итоге в короткий список, — прокомментировал председатель жюри премии «Ясная Поляна» Владимир Толстой.

На самом деле «ровный» — идеальное определение романов короткого списка. Куча восторженных отзывов, комплиментарные рецензии и хорошее продвижение по электронным площадкам никак не влияют на тот факт, что «сенсации не случилось». Складывается ощущение, что сейчас отечественные авторы (это, кстати, касается не только премии) находятся в состоянии поиска героев, пока, похоже, серьезным успехом не увенчавшегося. Писатели делают лишь первые попытки осознать место человека и поколения во времена цивилизационного слома, ищут ответы на главные вопросы бытия в прошлом и даже в метафизике, но результат пока, надо сказать, ниже ожидаемого.

Самыми, пожалуй, любопытными в списке выглядят романы Леонида Юзефовича и Надежды Илишкиной. То ли потому, что в них чувствуется искренняя заинтересованность авторов в предмете, то ли потому, что роднящая их «степная линия» в литературе громко заявляет о себе не так часто.

История про историю

«Знаете, что нас утешает в истории? В истории нас утешает повторение. Если что-то подобное уже было, значит, мы живем в том же мире, который существует много столетий, тысячелетий. И когда начинаются войны и разрушения, да, почва уходит у нас из-под ног. Но когда мы понимаем, что это всё уже бывало в истории не раз, то эта почва под ногами отчасти возвращается. Такой как бы утешающий эффект, мне кажется, в моей книге есть» — так ответил Леонид Юзефович на вопрос журналиста, о чём его новая книга.

«Поход на Бар-Хото» — вымышленная история в реальных декорациях. Русский офицер капитан Солодовников вспоминает о службе в монгольской армии в 1912–1914 годах, когда монголы отстаивали свою независимость от Китая. Небольшая книга вмещает огромный пласт событий: осаду занятой китайцами крепости Бар-Хото, любовь к жене русского дипломата в Монголии, Первую мировую войну, высылку из Ленинграда в Забайкалье в середине 1930-х... Человек в переломные эпохи — вот что занимает ум писателя.

— «Поход на Бар-Хото» представляет собой некий зеркальный лабиринт, в котором вошедший пытается найти выход, а находит, до бесконечности заглядывая в себя, нравственное очищение. Возможно, именно в этой попытке внести смысл в бессмысленное, в надежде спасти от распыливающего хаоса войны человеческое сердце и состоит сегодня основная задача писательского ремесла, — очень удачно описал книгу участник Школы критики в Ясной Поляне Евгений Баранов.

Оценки романа в Сети — диаметрально противоположные, от «безумно увлекательно» до «чрезвычайно сухо». Автор этих строк относит себя скорее к первой категории. Юзефович следует лучшим традициям русской прозы, и его текст — образный и плотный — не перегружен лингвистическими экспериментами, рассчитанными на солидный культурологический багаж читателя. «Поход на Бар-Хото» — действительно роман для тех, кто ценит исторические параллели и не склонен к категоричной оценке событий. Он скорее для созерцателей, поклонников объемных картин бытия человечества.

Новый эпос

Последнее, кстати, вполне относится и к прозе Надежды Илишкиной. Быть может, это степь диктует авторам собственный стиль. Член жюри литературной премии Владислав Отрошенко отметил: «Наталья Илишкина впервые делает калмыцкий народ героем большого русскоязычного романа, художественно осмысляя его исторический путь. И это делает «Улан Далай» несомненно большой литературой».

«Улан Далай» — история трех поколений одного рода бузавов — донских калмыков-казаков. Калмыки пришли в Сальские степи в семнадцатом веке. Они служили в составе казачьего Войска Донского и участвовали во всех войнах, начиная с петровских времен. С героями эпоса — а книга претендует именно на эпос — читатель знакомится в стылом железнодорожном вагоне, который везет большую семью Баатра Чолункина, «из касты ханских служивых-эркетеней из рода Зюнгар, второго сына табунщика Агли, внука кузнеца Бааву, что на морозе ломал подковы, правнука Гончика, что сражался в Крымской войне с турками, праправнука героя Элу, что погиб под Москвой в войне с французами, прапраправнука Менке, что ходил на поляков под генералом Суворовым, прапрапраправнука Церена, что дрался с персиянами султана Махмуда, прапрапрапраправнука Замбо, что Аюка-хан отправил на Дон по просьбе царя Петра для сражений с татарским мурзой Чар-Асланом», в суровую и неприветливую Сибирь... Одна из самых страшных страниц истории народа — ликвидация Калмыкской АССР — служит прологом к причудливому полотну, где сплелись эпидемия чумы, Русско-японская война, революция, гражданская война, коллективизация, репрессии 1930-х годов, Великая Отечественная война, высылка, послевоенная жизнь спецпереселенцев в Казахстане и, наконец, возвращение домой.

Чувствуется, что роман написан человеком зрелым, а главное — неравнодушным к теме. И действительно, филолог Наталья Илишкина родилась в 1963 году в Самарской области и до последнего времени публиковалась под псевдонимом. Как рассказала она в одном из интервью, к мысли написать книгу её подтолкнула история семьи мужа.

Тут, конечно, есть ощущение некоторого перегиба — героев окружают чуть не сплошь негодяи, но это не слишком режет глаз. В отечественной литературе хватает примеров и хлеще — та же «Московская сага», например. Прочитать «Улан Далай» стоит уже потому, что это редкая возможность погрузиться в неизвестную широкой аудитории историю и культуру. Понять, вокруг чего они формировались и на чем держатся до сих пор.

Про форму

Было бы прекрасно, если бы главную премию взял кто-то из двух вышеперечисленных авторов, ибо остальные позиции в списке заметно слабее.

Сложно, например, разделить восторги относительно «Фирса Фортинбраса» или «Уранотипии». Модные темы, языковые эксперименты, герои, образы которых ничего, кроме легкого недоумения, не вызывают... и всё. Это опять тот случай, когда форма выходит на первый план, и, собственно, все сразу забыли, что для хорошей книги нужно что-то ещё. Достоевского, например, сложно назвать великим стилистом, но классиком мировой литературы ему этот факт стать не помешал.

Тут нельзя не согласиться с оценкой «Фирса Фортинбраса» Майи Ставитской: «Пустая книга, читательской радости от неё никакой, кроме наблюдения, что все литеры имени Фирс входят в состав Фортинбраса». Впрочем, к «Уранотипии» она тоже вполне подходит.

Что же касается «Голода» и «Полунощницы» — они просто откровенно сырые. Есть любопытные моменты, но именно моменты. В целом же — ходульные герои, рваное повествование и брошенные за ненадобностью сюжетные нити. В случае с «Голодом» еще и навязчивый голос Бабы Яги из известного детского мультфильма на периферии сознания: «Это наш Кузенька с жиру бесится»...

Впрочем, уже в октябре мы узнаем, в пользу кого сделает выбор авторитетное жюри.