И в зное Колумбии, и холоде Австрии

— Поедем ко мне в Грель, Маша. Корову заведём, кур. Пахать будем. Ты сама говорила, что даже граф Толстой это дело обожал.

— Обожал, — съязвила Маша. — Пахать, mon cher, — это искусство. У тебя не получится. 

(«Повесть об уголовном розыске»)

Итак, объявлен длинный список литературной премии «Ясная Поляна» в номинации «Иностранная литература» 2023 года. За право считаться самым-самым, если верить организаторам, будут бороться 30 произведений зарубежных авторов из 16 стран, включая Албанию, Македонию, Чили, Южную Корею, Колумбию, Ирак, Китай и проч. Хотя так-то произведений 29.

Шум и звук

Причина подобного расхождения в цифрах в том, что роман колумбийского писателя Хуана Габриэля Васкеса впервые в истории вышел в одном и том же издательстве в двух переводах одновременно — «Шум падающих вещей» поэтессы и переводчицы Марии Малиновской и «Звук падающих вещей» журналиста-международника, путешественника Михаила Кожухова. В предисловии к одному из изданий — «Шуму» — появление двух переводных текстов названо счастливым стечением обстоятельств и уникальным шансом для читателей «увидеть сразу два прочтения яркой и сложной книги».

Ну может быть, это и так, хотя автор этих строк с трудом может представить себе человека, который, закрыв пусть даже очень понравившуюся книгу, мчится перечитывать её же в другом переводе. К тому же широкая известность господина Кожухова наводит на мысль, что один из вариантов может быть успешней в продаже как раз потому, что работал над ним ведущий популярных передач о путешествиях. Но это мы, конечно, зря грешим на издательство...

Вообще «Шум падающих вещей» — роман заслуженный, можно наверное даже сказать обласканный. Впервые он был опубликован на испанском языке в 2011 году и получил премию Альфагуары — одну из самых престижных и богатых в сегменте испаноязычной литературы. Второй триумф ждал историю колумбийской наркоторговли, когда её перевод на английский стал лауреатом Международной Дублинской литературной премии, тоже, мягко говоря, не бедной, — автор и переводчик получили за свой труд сто тысяч евро. Хвалебные рецензии восхищенных «горькой романтикой Боготы» критиков полились рекой.

О чем же роман, удостоенный аж двух переводов сразу? Рецензия, кажется, пытается угодить любителям всех жанров оптом, от детектива до мистического реализма: «Колумбия ещё только оправляется от жестокой войны правительства с Пабло Эскобаром. На улицах Боготы ещё гибнут люди. Молодой преподаватель права Антонио Яммара становится свидетелем убийства бывшего лётчика Рикардо Лаверде и начинает расследование. Сцены романа будоражат воображение: убитый бегемот из зоопарка наркобарона, бывший заключенный, со слезами слушающий магнитофонную кассету, крушение самолёта... И всё-таки книга рассказывает не только о страхе и боли, но также о дружбе, верности и счастье рождения ребенка. Великий колумбийский роман о преодолении травм прошлого»... Любопытно, на самом деле, как в последнее время литературоведы и критики полюбили этот термин — «травма». Складывается ощущение, что все они внезапно подцепили какой-то страшный вирус от блогеров, специализирующихся на саморазвитии, и теперь лепят эту травму на любой случай жизни, вплоть до подгоревшей яичницы на завтрак.

Самое главное — не надо приступать к чтению, поверив заверениям в СМИ, что Васкес «наследник Маркеса». Это не так, если только кумир миллионов не оставил Васкесу что-то в наследство в прямом смысле слова. Если уж хочется сравнения, то «Шум падающих вещей» — это вывернутые наизнанку «Сто лет одиночества». Но в то время как Маркес делает главными действующими лицами своего романа время и одиночество, выводя семейную сагу на принципиально иной уровень, Васкес, наоборот, будто пытается втолкнуть эпоху в обыкновенных людей. «Шум» — очередное прочтение темы «маленького человека», новый голос «потерянного поколения». Колоритный, местами неожиданный, но в конечном итоге... разочаровывающий уже набившей оскомину бесконечной рефлексией главного героя, упивающегося собственным страданием.

В заснеженной церкви в Карпатских горах...

Аннотация на «Зимнего солдата» Дэниела Мейсона выглядит многообещающе: «Люциуш Кшелевский — юноша из аристократической польской семьи. Зачарованный романтическими рассказами о военной хирургии, он записывается в армию, ожидая, что его направят в хорошо организованный полевой госпиталь. Но когда Люциуш прибывает на место службы в Карпатских горах, он обнаруживает, что это не огромный госпиталь, а импровизированная больница, размещенная в старой деревянной церкви, да еще разоренная эпидемией тифа. Выживший медперсонал разбежался, осталась лишь сестра-монахиня, которую окружает странная таинственность»... В нынешних условиях дефицита хороших историй — определенно заявка на успех.

Литературных премий роман не снискал, но всё же отзывы в прессе получил вполне благостные: «Зимнего солдата» называли даже одной из лучших книг 2018 года. Вообще для современного американского автора выбор темы нехарактерный, мягко говоря, — первая мировая, да еще и не в героическом батальном антураже, а в затерянной в горах церкви с протекающей крышей. Но стилизация Мейсону удалась: если не знать, никогда не подумаешь, что автор представитель американской литературной школы.

Первая половина романа — зимние горы, вчерашний студент с кучей теоретических знаний и полным отсутствием практики, холод, страх повторной вспышки тифа, искалеченные солдаты и решительная медсестра, без малейшего колебания ампутирующая гангренозные конечности... Собственно, есть все предпосылки для того, чтобы написать прекрасную гуманистическую вещь, остро необходимую сейчас, в эпоху зацикленности на себе любимом, но тут случается она... Любовь! И дальше автор переобувается в воздухе, превращая историю о призвании, служении и самопожертвовании в повесть о первом чувстве, сметенном безжалостным роком. Злая судьба разлучает героев, он ищет ее чуть ли не в каждой случайной незнакомке (что, впрочем, не мешает попутно жениться). А когда находит, выясняется, что «я другому отдана и буду век ему верна».

Наверное, поиск героини задумывался Мейсоном как некий способ «закрыть гештальт», тем более что мужем её становится человек, перед которым главный герой чувствует вину. Этот союз, вероятно, символизирует прощение, очищение и принятие себя и новой, послевоенной жизни, но...

После прочтения романа автор этой статьи так и не смогла для себя ответить на вопрос: «зачем?» Для чего появился этот, безусловно, добротный, упитанный ребенок высококачественного литературного образования Мейсона, взращенный на Ремарке, Цвейге, Вергезе и других. И весь роман казалось: ещё немного, и ты вспомнишь, где уже это читал. Вот и получается, что при достаточно высоком качестве исходного текста и перевода ни одной свежей, самостоятельной или оригинальной идеи в «Зимнем солдате» не звучит.

Главный порок современных авторов — какая-то патологическая боязнь написать слишком «многабукав». Они как будто на поезд опаздывают, оставляя читателям... черновики. Талантливые, любопытные, но катастрофически недоработанные. Не хватает проработки персонажей, их прошлого, мыслей, напрямую не связанных с сюжетом, но важных для понимания их характера. Второстепенных действующих лиц, в конце концов, обозначенных чем-то большим, чем фамилия и диалоги.

Как бы странно это ни звучало, но талантливую историю делают именно детали. Представьте себе «Отверженных» без Гавроша или Фантины, «Братьев Карамазовых» — без старца Зосимы или даже «Властелина колец» без Эовин. Наверное, можно и обойтись, но результат будет явно отличным от любимого многими поколениями читателей. Понятно, что рынок диктует свои условия, но литература — даже притом что многие классики писали на заказ — всё равно не «про деньги», а в первую очередь про труд и искусство.