ЕГЭ как ЕГЭ

Сейчас даже сложно представить, но впервые эксперимент по проведению Единого государственного экзамена прошел аж в 2001 году в трех республиках и двух регионах. С 2009-го ЕГЭ — единственный вариант выпускных экзаменов в школе и одновременно основная форма вступительных экзаменов в вуз. Поутихли жаркие споры сторонников и противников, привыкли педагоги, родители и дети.

И всё же внимания тестированию по-прежнему уделяется много: система постоянно меняется, совершенствуется. Из года в год появляется что-то новое либо в механизме проведения ЕГЭ, либо в содержании контрольно-измерительных материалов (КИМ) — тех самых листов с заданиями, которые выпускники получают непосредственно на экзамене.

В этом году обязательными предметами для выпускников остаются русский язык и математика. «Набор» самых популярных предметов по выбору, по крайней мере у тульских одиннадцатиклассников, тоже не изменился. Обществознание предпочли 62 процента учащихся, физику — 28,5 процента, биологию — 23,4 процента, историю — 23 процента.

ЕГЭ в регионе проходит в 51 пункте проведения экзаменов.

Уже не новшество

— Дорогие мои, я вас умоляю: будьте внимательны и аккуратны,— стоя на школьном крыльце, директор тульского лицея № 2 Лидия Аслиян провожает своих выпускников в пункт приема экзаменов.— В заданиях нет ничего такого, чего бы вы не знали. Поэтому не забудьте, пожалуйста, сдать свои телефоны. Будет очень обидно, если вас удалят с экзамена только из-за того, что придет, к примеру, sms от родителей. Вы у нас просто замечательные, самые лучшие, самые умные. Желаю вам успехов и удачи. Ни пуха ни пера!

— К черту! — весело раздалось в ответ, и шумная черно-белая (классического варианта экзаменационного костюма темный низ — светлый верх никто не отменял) колонна старшеклассников направилась сдавать обязательный экзамен по математике базового уровня.

И буквально минут через десять опустевший двор вновь заполонили выпускники — это собрались те, кому предстоит проходить тестирование в стенах лицея. Но атмосфера изменилась: видимо, сказывалось неизбежное в такой ситуации волнение. Ребята старались не выпускать из поля зрения сопровождающих, изредка обменивались вечными шутками из разряда «не сдам — пойду в дворники (армию, полы мыть…)». В общем, «чудесное» это состояние знакомо каждому, кто хотя бы раз в жизни сдавал выпускные экзамены, даже если они тогда еще не проводились в форме ЕГЭ.

Учителя ребят стараются лишний раз не дергать — говорят, что попытки успокоить в подавляющем большинстве случаев вызывают действие строго противоположное. Возможно, общее напряжение в чем-то усиливает и система контроля — металлодетекторы, камеры, проверяющие…

Через рамку, к примеру, нужно проходить, держа раскрытый на странице с фотографией паспорт прямо перед собой — могут потребовать вытащить даже безобидную бумажку, торчащую из заднего кармана джинсов — во избежание. У стороннего наблюдателя появляется ошибочное ощущение, что на какое-нибудь закрытое оборонное предприятие попасть проще. Но тут уж ничего не поделаешь — механизм контроля нацелен на то, чтобы пресекать малейшие попытки обмануть систему. Даже те, кто считает тестирование откровенным вредительством, вынуждены признавать, что оно уравнивает шансы детей на поступление в престижные вузы. Вот и тянутся школяры к организаторам пункта приема экзамена (ППЭ), судорожно сжимая прозрачные файлы с паспортами, ручками, водой и шоколадками.

— Сами попробовать математику сдать не хотите? — шутит организатор ППЭ Людмила Потапенко и, заметив откровенный ужас во взгляде, продолжает: — Да теперь уже не страшно. Сейчас они разойдутся по аудиториям, сядут на свои места и успокоятся. Все-таки с момента внедрения ЕГЭ уже много времени прошло, привыкли, поняли, что нужно делать, как детей готовить. А вот когда всё только начиналось, мы все в панике были — не знали, какому богу молиться…

Людмила Потапенко в целом права — ЕГЭ, по крайней мере для тех, кто непосредственно участвует в процессе, давно перестал быть аналогом конца света. Однако нередко люди, уверенные, что они точно знают, как и чему нужно учить детей, вновь и вновь принимаются теоретизировать на тему идеальной модели проверки знаний. Да и средства массовой информации грешат чрезмерной любовью к новостям о числе изгнанных с экзамена за нарушения детей и о подростках с нервными срывами.

Волнуются все

Прежде чем ответить на вопрос, почему, несмотря на солидный срок существования, вокруг Единого государственного экзамена по-прежнему «слишком много нервов», член государственной экзаменационной комиссии, доцент кафедры правовых дисциплин ТГПУ имени Л. Н. Толстого Павел Петрушечкин на секунду задумался.

— Во-первых, экзамен в любом случае связан с волнением — и для учеников, и для их родителей, и даже для педагогического коллектива,— рассуждает он.— Во-вторых, весь ажиотаж нередко связан с тем, что механизм ЕГЭ постоянно совершенствуется. Меняются правовая база, процедура. Где-то что-то ужесточается, а где-то, наоборот, упрощается. В этому году у нас сама система стала практически полностью автоматизированной — все контрольно-измерительные материалы для учеников распечатываются прямо в аудиториях.

Как пояснил П. Петрушечкин, даже такие, казалось бы, технические моменты нуждаются в том, чтобы к ним были подготовлены как дети, так и сами организаторы.

В лицее № 2, дополнила Лидия Аслиян, для сотрудников, задействованных в проведении тестирования, проводили даже «пробный экзамен». Проверяли, как работает техника, сколько времени потребуется на печать — ведь если КИМы для математики базового уровня объемом не отличаются, то обществознание или география куда толще.

— К тому же нужно учитывать: дети находятся в достаточно жестких условиях,— продолжил Павел Владимирович.— Везде камеры, постоянный контроль — члены ГЭК, Рособрнадзор, могут даже из федерального ведомства представители приехать… И, наконец, сами выпускники, которые понимают: решается, в принципе, их судьба — как определяться с дальнейшими планами, куда идти учиться.

Павел Петрушечкин признаётся, что волнуются на ЕГЭ даже преподаватели вузов. Ведь вчерашние школьники завтра пойдут в университеты.

— Мы же получаем этот результат,— говорит он.— Конечно, в чем-то тестирование, безусловно, сильно, а в чем-то «проседает». В целом за последние лет пятнадцать можно наблюдать определенные негативные тенденции. Поступают слабо подготовленные студенты. Правда, в основном на коммерческие места, и тут не только экзамен виноват, ведь на «бюджете» ребята сильней.

А поговорить?

Вообще директор лицея и доцент университета, рассуждая о подготовке выпускников, солидарны в одном — дети сейчас «малоговорящие». Сложно сказать, виноват ли в этом госэкзамен или причина кроется в том, что вербальную коммуникацию значительно потеснила виртуальная реальность, но факт остается фактом.

— Для гуманитарных дисциплин исключительно письменная форма проведения экзамена, мне кажется, не слишком подходит,— отметил П. Петрушечкин.— Хорошо, если в школе, как в этом лицее, традиционно учат говорить, развивают навыки устной речи, работают над этой проблемой. Но ведь так происходит далеко не везде. У нас сейчас много студентов, особенно первых и вторых курсов, которые практически не говорят. Задаешь вопрос, а в ответ одно предложение.

Похожая история и с письменным изложением собственных мыслей. Как отмечает доцент ТГПУ, входящий в состав предметной комиссии по проверке ЕГЭ по общество — знанию, одно из заданий самой популярной дисциплины по выбору у тульских выпускников — эссе. И вот оно-то детям дается плохо. За пять лет собственной практики Павел Владимирович может назвать лишь одну работу, за которую он мог бы безоговорочно поставить высший балл. Общий же уровень по большей части средний.

И Лидию Аслиян, и Павла Петрушечкина можно причислить к сторонникам введения в систему Единого государственного экзамена устной части. По их мнению, дети, особенно те, которые склонны к гуманитарным дисциплинам, должны говорить и рассуждать как можно больше. Возможно, это один из немногих эффективных способов научить ребят не просто поглощать и механически запоминать тот океан информации, доступ к которому открыла эра цифровых технологий, но и продуктивно работать с ним, отсекать лишнее, прослеживать логические цепочки, делать собственные выводы.

Кстати, возможно, их надеждам суждено сбыться. По крайней мере, вопрос о введении устной части ЕГЭ в министерстве образования Российской Федерации обсуждается.

В целом же, если абстрагироваться от эмоций, можно сделать вывод: у Единого государственного экзамена есть как достоинства, так и недостатки. Как и у любой другой формы аттестации. В конечном итоге всё зависит от уровня подготовки выпускников. От того, насколько заинтересованы в результате сами старшеклассники, их родители и школы.