Братья «Нормандии-Неман»

Месяц назад военный атташе при посольстве Франции в России генерал Иван Мартин вручил высшую награду Франции — ордена Почетного легиона Борису Мироновичу Цудикову и Николаю Ивановичу Кульпову, ветеранам легендарного полка «Нормандия-Неман».

Торжественная церемония прошла в школе № 22 поселка Ломинцевский, где родился командир эскадрильи французского авиаполка Василий Серегин. Сейчас в школе работает музей его имени, здесь долгое время собирались ветераны авиаполка.

Летчик-истребитель Николай Кульпов летал на штурмовике в составе авиаполка с 1947 по 1961 год. А гвардии полковник Борис Цудиков в 1944–1945 годах участвовал в боях по освобождению Литвы, Белоруссии, Восточной Пруссии.

В 18-й гвардейский истребительный авиационный дважды Краснознаменный, ордена Суворова второй степени и французского креста ордена Почетного легиона Витебский полк «Нормандия-Неман» Бориса Мироновича перевели в августе 1944-го по окончании авиационной школы. Через два месяца старшему механику по радио исполнилось 18 лет.

— У меня осталась фотография времен училища, я на ней в шапке и шинели,— смеется Борис Миронович.— Так вот, я в эту шинель мог залезть, не расстегивая пуговиц — представляете, какой был толстый? …

Когда юноша прибыл в полк, то сразу заметил на аэродроме необычные самолеты с трехцветными обтекателями на пропеллерах. Поинтересовавшись, что это за машины, в ответ услышал: «французский полк „Нормандия-Неман“.

— Французы были старше нас, и прибывали в полк основном из колоний,— рассказывает Цудиков.— Их опыт с нашим был просто несопоставим. Представьте, у них было по тысяче и больше часов налета, а у нас тот, кто имел хотя бы сто часов, уже считался опытным летчиком.

И всё же сначала в боях и французам пришлось несладко. Они привыкли летать поодиночке, что в схватках с фашистами часто заканчивалось трагедией. Но здесь пришли на помощь советские летчики, которые объяснили, в чем заключается ошибочность такой тактики. Французы согласились и быстро научились летать парами.

— Результат был примечательный, — говорит Б. М. Цудиков. — До конца войны они сбили 273 немецких самолета, потеряв при этом 42…

Удивительно, но при всей разнице возрастов, культур, языков в конце концов, советские и французские солдаты ощущали себя братьями. Общий аэродром, общая столовая, общее желание выстоять и победить.

Борис Миронович вспоминает, как Николай Пинчук, который позже стал командиром первой эскадрильи, сошелся в воздушном бою с тремя немецкими самолетами. Две машины сбил, а с третьей пошел на таран. После Пинчук успел выпрыгнуть из горящего самолета, но парашют относил его на нейтральную полосу, а вокруг уже кружили вражеские «мессершмитты». На помощь пришел лейтенант Дюран, который вместе с напарником отгонял немцев, пока Пинчук не опустился на землю.

Боевое братство крепло, и если поначалу у французских летчиков были собственные инженеры и механики, позже они попросили, чтобы машинами занимались советские специалисты. Так что Борису Мироновичу не раз приходилось проверять бортовые радиоустановки на истребителях французских асов.

— Вообще, конечно, там были переводчики, — замечает он. — Но и без них как-то умудрялись находить общий язык.— Когда слов не хватало — на пальцах объяснялись.

Тогда больше всего боялись ошибиться, не заметить чего-то. А малейший сбой в работе машины чреват непредсказуемыми последствиями. Ведь от того, насколько хорошо знает свое дело механик, зависит жизнь летчика.

— Но и французы механиков всегда уважали, даже заботились о нас,— уточняет Борис Миронович.— Знаете, они, когда домой улетали, то почти все со своими механиками часами обменялись…

Он вспоминает историю летчика де Стейна и его механика Белозуба:

— Полк часто должен был передислоцироваться с аэродрома на аэродром. Но если летчики, естественно, перелетали, то механики и прочие переезжали на машинах. И время от времени летчики забирали своих механиков с собой — сиденья-то там, конечно, не было, но за спинкой оставалось небольшое пространство, где мог поместиться человек…

В тот раз, видимо, что-то случилось с маслоблоком и масло стало разбрызгиваться в кабине. Де Стейн практически ничего не видел, но когда получил приказ покинуть машину, выполнить его не смог. Он пытался посадить самолет, но…

— Уже после войны наши ездили во Францию, зашли и к матери де Стейна,— добавляет Борис Миронович.— И увидели у нее две фотографии — самого летчика и его механика. А та сказала: «Теперь у меня два сына»…

Вместе с полком Б. М. Цудиков прошел путь от Смоленска до Кенигсберга (Калининграда), пережил жестокий обстрел Балтийской косы, потеряв друзей Александра Семенова и Николая Титова. Когда у него спрашиваешь, откуда 18-летний парнишка взял силы, чтобы пережить весь ужас войны, Борис Миронович философски хмыкает:

— Молодость. Нам ведь и лет-то было всего ничего. В таком возрасте резерв большой. Хотя, конечно, тяжело — работали по ночам, часто сутками не спали вовсе. В морозы, чтобы приемник или передатчик снять, нужно было работать голыми руками. Я потом шесть месяцев лечился в госпитале — пальцы так распухли от холода и сырости, что мне их грели всё время, заливали парафином. Боялся, на учебу в академию не попаду.

Войну Б. М. Цудиков закончил в Польше в Эльблонге, где французских летчиков-истребителей отправляли домой победителями на подаренных Советским Союзом «Як-3». В 1949 году поступил в Ленинградское дважды краснознаменное военно-политическое училище, после его расформирования попал в Харьковское авиационное училище связи, затем — в Военную академию, потом служил в армии в качестве военного инженера по радиотехнике ВВС. Был заместителем командира по вооружению в Ракетных войсках стратегического назначения. С 1963 года преподавал на военной кафедре ТулГУ. А в 1978 году стал генеральным директором ТПП «Конус», которое обслуживало вычислительную технику и радиолокационные установки во всех родах войск, в том числе и на Байконуре.

— Так что я всё, наверное, в жизни попробовал,— смеется Борис Миронович.— Раньше мы с однополчанами два-три раза в год обязательно собирались — и здесь, и во Францию ездили. Но сейчас уже не осталось ни воевавших тогда летчиков, ни их механиков. Я последний. А полк наш возродили, он живет, дислоцируется сейчас на Дальнем Востоке и по-прежнему считается одним из лучших штурмовых полков.