Несломленные

Роман-эпопея «Живые и мёртвые» не входит в обязательную школьную программу, однако если родители хотят, чтобы их ребёнок вырос образованным, они настоят на прочтении этих книг. Судьбы персонажей, которых не сломила война, не могут оставить равнодушным. А одним из прототипов Фёдора Фёдоровича Серпилина стал легендарный уроженец Тульской области Семён Фёдорович Кутепов. О нём и о 172-й стрелковой дивизии, оборонявшей Могилёв, мы расскажем в рамках нового проекта «Защитники земли Тульской».

Лучший стрелковый полк

В сентябре 1939 года началось формирование 172-й стрелковой дивизии. Дислоцировалась она в Сталиногорске (ныне — Новомосковск. — прим. ред.), однако различные части соединения размещались в Ефремове, Плавске, Белёве, Богородицке, Донском, поэтому ряды дивизии пополнили в том числе химики, шахтёры, колхозники.

И 23 февраля следующего года дивизия под командованием полковника Якова Крейзера была отправлена на Север для борьбы с белофиннами. В марте 41-го Яков Григорьевич был переведён в Москву, и к командованию 172-й стрелковой дивизией приступил генерал-майор Михаил Романов. Лучшим стрелковым полком в дивизии — 388-м — командовал житель деревни Большие Калмыки (ныне — Киреевский район. — Прим. ред.) полковник Семён Кутепов. «Это был высокий худой человек с усталым лицом, с ласковыми не то голубыми, не то серыми глазами и доброй улыбкой <...> настоящий солдат» — так вспоминал о встрече с Семёном Фёдоровичем Константин Симонов. Полковник хорошо знал своё дело, был дисциплинированным, требовательным к себе и подчинённым. Об этом в своей книге «Сталиногорск. Могилёв. Бессмертие» рассказывает В. А. Богомолов. Неспроста оба — и Михаил Романов, и Семён Кутепов — в дальнейшем были удостоены ордена Красного Знамени.

Чуть меньше трёх месяцев оставалось до начала Великой Отечественной войны, которую жители Тульской области, составлявшие основу личного состава 172-й дивизии, встретили на западных рубежах большой страны — им предстояла 23-дневная защита рубежей Могилёва.

Началом героической обороны белорусского города историки считают 3 июля 1941 года, когда авангардные части второй танковой группы генерал-полковника Гудериана вышли на дальние подступы к Могилёву. Завязались ожесточённые бои. А 12 июля состоялся массированный, хорошо подготовленный штурм города с разных направлений. Красноармейцам и народным ополченцам на Буйничском поле противостояли танковые дивизии будущего генерал-фельдмаршала Вальтера Моделя. Бой длился 14 часов (!).

Подвиг неизвестного солдата

В газете «Сталиногорская правда» в сводках от Советского информбюро сообщалось о результатах боёв 12 июля: «На Западном направлении наши войска вновь овладели городами Жлобин, Рогачёв. На остальных участках этого направления весь день происходили ожесточённые бои с крупными силами пехоты и танков противника». Однако, как отмечает В. А. Богомолов, до сих пор ни в одном однодневном сражении гитлеровцы не несли таких потерь в танках за всё время с момента начала Второй мировой войны. «39 разбитых вражеских танков, до двух рот уничтоженной пехоты, два грузовика, штабная машина» — такую статистику приводил в газете «Известия» известный военный корреспондент и писатель Константин Симонов. В статье «Горячий день» он сообщал: «Полк, которым командует полковник Кутепов, уже много дней обороняет город Д.

— Снарядов и патронов у нас достаточно, а идти назад мы всё равно не собираемся, — говорит Кутепов.

И когда въезжаешь в расположение полка, то сразу видишь, что бойцы здесь решили скорее умереть, чем отступить».

И это действительно было так: несмотря на превосходство противника в живой силе и технике, наши защитники Могилёва держались до последнего. Туляки проявили свой характер ещё до защиты своего города. Согласно данным, опубликованным в книге Александра Лепёхина «Туляки в боях за Отечество», за 13 июля потери 388-го стрелкового полка составили: убитыми 48, ранеными 89, без вести пропавшими 61 человек.

Оборона Могилёва продолжалась почти три недели. 24 июля 1941 года в штаб заявились двое немецких парламентёров с требованием прекратить сопротивление и сдать город. За это было обещано снисходительно отнестись к пленным. Как пишет в своей книге В. А. Богомолов, условия ультиматума категорически отвергли. Ожесточённые бои шли ещё двое суток. В условиях массированного артобстрела и авиабомбардировок бойцы сражались не на жизнь, а на смерть.

«Легендарным стал подвиг неизвестного солдата-пулемётчика, который стрелял с ратуши во врага до своей гибели. Его истлевшие останки были найдены после войны при обследовании башни ратуши. На третьем этаже, среди обломков стен, лежал скелет человека с остатками красноармейской формы, а рядом с ним находился проржавевший пулемёт», — приводит в своей статье факт героического самопожертвования писатель и краевед Николай Борисенко.

Все как один держались до последнего, воплощая в жизнь лозунг «Наше дело правое, враг будет разбит, победа будет за нами». Но командованием для сохранения жизни личного состава было принято нелёгкое решение об отступлении.

Ушёл не на тот свет, а к партизанам

Генерал-майор Михаил Романов повёл остатки дивизии на прорыв из окружения. Однако из вражеских тисков вырваться удалось не всем: многие защитники белорусского города погибли, некоторые попали в плен. Сам Михаил Тимофеевич после тяжёлого ранения был схвачен фашистами и помещён в концлагерь Хаммельбург, где скончался в начале декабря этого же года. О судьбе Семёна Кутепова, как отмечает В. А. Богомолов, неизвестно и по сей день.

«Силы противника были большие, и нашей дивизии пришлось отступить <...>. Слезы на глазах, боль в сердце, тоска <...> Скорбно, обидно за то, что так мало сделано во имя Родины», — отмечала в своих мемуарах Евдокия Алпатова, которая вместе с другими сотрудниками больницы в Сталиногорске в составе 224-го отдельного медико-санитарного батальона дивизии в первые дни мобилизации отправилась на фронт.

Отважная медсестра и её коллеги, оставшиеся в Могилёве с дивизионным госпиталем, старались сделать для освобождения Родины всё возможное, а подчас даже невозможное. Медики наладили связь с подпольем и партизанами, лечили красноармейцев и помогали им спастись. Всё это было связано с невероятным риском. Так, из-за доноса предателя были замучены и казнены врачи Владимир Кузнецов, Алексей Паршин и Фёдор Пашанин. Но сломить дух наших людей фашистам так и не удалось.

«Тищенко (уроженец Сталиногорска хирург Антон Фёдорович Тищенко. — Прим.ред.) однажды говорит: одного нашего майора завтра отправляют в лагерь, а он, как подпольщик, очень нужен здесь. Надо что-то сделать. И вот что я придумала: сделала майору небольшую инъекцию скипидара. У него сразу подскочила температура, немецкий доктор наутро поворчал и сказал, что никуда не надо его отправлять, через пару дней сам уйдет... на тот свет. Майор и правда ушёл, но к партизанам», — вспоминает в своей книге Евдокия Николаевна.

В 1943 году медсестра и хирург примкнули к партизанскому отряду, который смог соединиться с регулярными частями Красной армии. А уже через год город был освобождён от оккупантов... В Республике Беларусь не забыты те, кто освобождал их землю от фашистского ига. В Могилёве установлены бюсты Михаила Романова и Семёна Кутепова, а на Буйничском поле — мемориальный комплекс, посвящённый подвигу защитников города. В часовне, олицетворяющей величие воинского духа, отмеряет ход времени маятник Фуко — символ вечной памяти о павших воинах.

В романе Константина Симонова есть такие строки: «Здесь, на войне, нет черновиков, которые можно изорвать и переписать набело. Здесь всё пишут кровью, всё, от начала до конца, от аза и до последней точки». И подвиг героев-туляков — тому пример.