Не желающие благоволят сидеть, желающие — встать!
Как депутаты разрешали проблемы «точечной» застройки сто с лишним лет назад.
Три дня стояла оттепель. «Вчера по Реомюру (термометр со шкалой в 80 градусов. — С. Т.) было
Дело в том, что гласные (депутаты) в очередной раз выясняли отношения с Управой города и особенно с самым одиозным ее представителем — Сергеем Фёдоровичем Занфтлебеном. Дошло дело до того, что с жалобой на носителя трудновыговариваемой фамилии обратились даже в Правительствующий Сенат.
Династия
Сергей Фёдорович Занфтлебен происходил из известнейшей тогда не только в Туле, но и в Москве купеческой династии, занимавшейся преимущественно торговлей вином. Кроме того, Занфтлебены нашли себя и в иных сферах, например младший брат С. Ф. Занфтлебена Фёдор Фёдорович, женившись на дочери фабриканта Василия Степановича Баташева, после его смерти стал директором «Товарищества паровой самоварной фабрики наследников В. С. Баташева» — самой крупной в Российской империи. Другой брат Николай Фёдорович Занфтлебен добился успеха в металлообрабатывающей промышленности. Были и совместные «братские» бизнес-проекты — например, торговый дом «Товарищество скобяного производства» и даже, с 1906 г., меднолитейный завод.
С чем же связана нелюбовь гласных к предприимчивому семейству, добившемуся столь впечатляющих успехов в коммерческой деятельности? Да, вероятно, с тем — успехом — и связано. Впрочем, как минимум один туляк относился к Сергею Фёдоровичу с большим уважением и еще большим доверием: несколькими днями ранее очередной скандал, оставшийся на страницах газет, касался ключей от городской казны, случайно увезенных тульским городским головой Смирновым с собой в Италию, на отдых... Где найти дубликат — знал только один человек — член Управы С. Ф. Занфтлебен. Вот так безалаберно относились к бюджету Тулы в дореволюционные годы, но речь не о том.
Благое намерение
С. Ф. Занфтлебен, сделавшись членом Управы г. Тулы и, как мы видим из предыдущей истории, весьма приближенным к городскому голове (аналог современного главы администрации МО), взялся облагодетельствовать район Чулково, построив в нем школу. Полагаясь на свой коммерческий опыт, ускорить строительство он решил за счет экономии, почему ходатайствовал использовать ненужный участок городской земли, так как иначе за него пришлось бы платить. Бесхозную землю в Чулково нашли, правда, из бесплатного наличествовало только болото. Однако это не помешало Занфтлебену предпринять следующие шаги, вплоть до оборудования стройплощадки с завозом туда строительных материалов. Ну а дальше... А дальше, как часто бывает, дело почему-то не пошло.
Болото или «сырое место»
23 января (5 февраля) 1914 г., член Управы С. Ф. Занфтлебен был вызван на заседание Тульской городской думы:
«...Предстоит большое сражение! — описывал происходящее Андрей Веригин, корреспондент газеты «Тульское утро» в № 20, 21 за 25, 26 января (7, 8 февраля) 1914 г. — Это видно и по настроению, и по движениям то подходящих, то перешептывающихся с лидерами образовавшейся в последние 1 1/2 месяца оппозиции — Чернышевым, Воробьевым и Делиевым...
Член Управы Занфтлебен невозмутимо сидит по правую руку председательствующего и. д. (исполняющего должность) головы Богатырева, перелистывая какие-то бумаги.
«На лице его бесстрастном не отражалось ничего»...
Читается доклад секретарем с резолюциями заседания соединенных комиссий.
Пальба открывается...
Подымается гласный Чернышев. Тихим, спокойным, уверенным в правоте своей аргументации голосом он начинает самый подробный анализ проекта «школы на болоте» с чисто технической стороны, обнаруживая у составителей проекта забвение элементарнейших правил технического строительства.
Его поддерживает гласный Воробьев, который нападает на г. Занфтлебена уже с другой точки зрения, именно, финансовой. Оперируя с цифрою, фиксированною на постройку школы на болоте, именно, в 130 000 — 150 000 руб., он доказывает, что Управа не имеет никакого права швыряться так городскими деньгами и призывает ее не оставлять без внимания действия лиц, едва не вовлекших в невыгодную сделку, во имя уже ответственности перед избирателями.
Подымается г. Занфтлебен, производит с первого абцуга (от нем. Abzug — спуск курка. — С. Т.) впечатление человека крайне смущенного, но быстро оправляется и, по обыкновению, очень красноречиво в столь присущей ему вполне корректной форме начинает давать свои объяснения.
— В сущности, нападки эти не выдерживают критики, — говорит он. — Мои противники утверждают, что школа, мною проектированная, строилась бы на сыром месте. Это можно сказать только про весеннее половодье, когда доходящая до этого места вода стоит тут лишь в течение
«Мы не поступали слишком спешно, — продолжает достоуважаемый „ольдермен“ С. Ф. Занфтлебен. — Вопрос о школе поставлен был уже давно, еще в 1911 году. Разговаривали мы тогда по этому вопросу и с врачами, и с инженерами — и все они, войдя в наше положение людей, поставивших себе задачей лучше использовать свои городские пустыри, чем прикупать у частных лиц, вполне согласились с возможностью построить на этом городском участке школу.
Впрочем, не вижу основания!»... и почтеннейший «отец города» недоумевающе разводит руками и, поникнув головою, усаживается.
Подымается престарелый гласный, принадлежащий к «истинно-русским», что в особенности подчеркивается его длиннополым сюртуком при сапогах «бутылками», по-видимому, являющимся ярким эмблематическим символом его специальности. Это известный всему городу г. трактирщик Н. В. Соборнов, между прочим, состоящий и церковным старостою в Казанской церкви".
Признаться, пишущий эти строки ожидал с его стороны серьезной защиты status quo, «сиречь — Занфтлебена, и через него и всей Управы, но он был страшно поражен, когда из уст сего многоопытного старца вырвались следующие слова, которые нас с ним окончательно примирили настолько, что мы дали даже себе слово — стать постоянными клиентами его «высокопросветительного» заведения: «Я изумляюсь, что такая „массивная“ затрата вдруг падает на город...
Сергей Федорович! ... Как вы не подумали, как вы не подумали!»
Но на лице того бесстрастном не отразилось ничего!...
Подымается плотный представитель славной слободы Чулкова И. П. Ефимов, более в просторечии известный под именем «чулковского губернатора». Вид бравый и зело решительный...
Он начинает, сильно волнуясь и жестикулируя: «Управа не виновата! Она никакой ошибки не сделала; она только не знала, что на этом месте нельзя школы строить. Тем более, что с требованиями закона в комиссии присутствовавший директор-то раньше нас не ознакомил. А потом вдруг и говорит: да я вам и денег-то не дам на вашу постройку!..
...Лидер левой Делиев горячо нападает на Управу вообще, а на г. Занфтлебена и главного руководителя Управы в делах строительных Сироткина в частности за то, что, по его мнению, под просвещенным и компетентным руководством Управы существуют техники, которые и горизонта-то рельефа полных вод по-настоящему и определить-то не умеют...
В заключение г. Делиев запрашивает, допустимо ли иметь таких людей на городской службе, которые вводят город в заблуждение?
Гласный Воробьев удивляется отрицанию со стороны почтеннейшего С. Ф. Занфтлебена — отрицанию им своей непонятной настойчивости в делах постройки школы на болоте, между тем как именно по его распоряжению на месте постройки давно красуются громадные кучи кирпича и песку, которые, заметил один из предыдущих ораторов, уже в достаточной мере промочены и испорчены влагою той самой местности, на которой г. Занфтлебен решил построить здание столь любезной его сердцу
— Ах, Господи! — перебивает его, невольно поддавшись чувству возмущения, гласный Теплов.
— Позвольте, я не окончил! — воскликнул г. Воробьев и доканчивает требованием от лица населения, чтобы Управа сняла бы свой странный проект с очереди.
После этого председатель формулирует прения и ставит на баллотировку (голосование. — С. Т.) следующее предложение: не желающие строить школу по проекту г. С. Ф. Занфтлебена благоволят сидеть, желающие — встать!
Молчание полное — все гласные оказываются сидящими. Вопрос провален!»
Цитаты адаптированы к современной русской орфографии.