Саша Чекалин. Шагнувший в бессмертие

Марат Казей, Валя Котик, Зина Портнова, Лёня Голиков, Зоя Космодемьянская, Александр Матросов, Ульяна Громова, Олег Кошевой... Имена пионеров и комсомольцев — Героев Советского Союза знали в СССР все школьники. Среди этих юных героев есть и наш земляк — Александр Павлович Чекалин. Всю жизнь, все свои шестнадцать лет, он провел в Черепетском (сейчас — Суворовском) районе Тульской области.

Мои школьные годы тесно связаны с образом одного из самых юных Героев Советского Союза. Во второй половине 1970-х за право носить имя Саши Чекалина боролся наш пионерский отряд. В закрепленном за классом кабинете висел стенд, рассказывающий о его жизни и подвиге. О нем мы говорили на классных часах и сборах отряда, ему посвящали выступления на смотрах художественной самодеятельности и слетах дружины. Имя Героя было присвоено отряду, когда мы уже заканчивали седьмой класс. И потом, вплоть до окончания школы, его носила наша комсомольская группа. А в начале 1980-х мы съездили на малую родину Саши в село Песковатское. Побывали в доме, где он родился и жил до переезда семьи в Лихвин, и где был схвачен фашистами, — экскурсию для нашего класса провел его отец Павел Николаевич (он умер в 1987-м). Потом в городе, названном в честь Героя Советского Союза Чекалином (это и есть бывший Лихвин), мы видели посвященный ему мемориал, могилу, где он был перезахоронен после изгнания оккупантов, и ясень, на котором они повесили шестнадцатилетнего партизана.

Этот выпуск рубрики «Тульские имена» «Молодой коммунар» посвящает Саше Чекалину — одному из более чем двадцати шести миллионов граждан Союза Советских Социалистических Республик, чьи жизни унесла Великая Отечественная война.

Саша родился 25 марта 1925 года. Его мать Надежда Самуиловна, работавшая в те годы председателем колхоза, а позже возглавившая сельсовет, рассказывает в изданных в 1942 году воспоминаниях «Мой сын»: «Ничего, кроме радости, я от него не видела... Бедовый, горячий, а дурного слова никому не скажет. Всем помогал, и всякое дело у него спорилось. Прямо даже удивительно. Примус ли испортится, кастрюля прохудится, — Шура всё сейчас же починит».

Отец, Павел Николаевич, обожал охоту и с ранних лет передал эту любовь старшему сыну. Как пишет Надежда Самуиловна, «сначала смотрел только, а там, гляжу, и птицу приносить стал, и зайцев. Стрелять он научился с малых лет — сначала баловался с самострелом, потом к отцовскому дробовику привык».

В школу Саша пошел еще в Песковатском. А в 1938-м сменил ее на Лихвинскую — мать в том году перевели на работу в город, а вместе с ней переехала и вся семья. По словам Надежды Самуиловны, «учился он отлично, всё на лету хватал — такая у него была память. Точно отпечатывался у него в мозгу урок». Как вспоминали учителя и одноклассники юного Чекалина, больше всего Сашу привлекали физика и природоведение — он даже названия многих растений знал на латыни. Еще интересовался радиотехникой и сам собрал из разрозненных деталей радиоприемник. Участвовал в мероприятиях по гражданской обороне и продолжал заниматься стрельбой — за успехи в ней получил значок «Ворошиловский стрелок».

В 1939 году, как и положено образцовому советскому школьнику, Чекалин стал комсомольцем — вступил в Ленинский Коммунистический Союз молодежи. А когда закончил девятый класс, началась война. «И не было у Шуры другой мысли, как пойти немцев бить, — утверждает его мать. — Говорит мне: «Война, мама, тяжелая будет. Ничего, пойдем с папкой воевать».

Уже в июле 1941-го он записался в истребительный отряд (эти военизированные добровольческие подразделения были сформированы для поддержания порядка в тылу). «Сделался мой Шура истребителем, — пишет Надежда Самуиловна. — Отправятся они, бывало, в леса вылавливать диверсантов. Ждешь их дня три, четыре, а то и пять. Чего только не передумаешь за это время!.. Но вот наслышится издали песня: „Три танкиста, три веселых друга...“ Скачут домой наши...»

Тем временем наступавшие в направлении Москвы части вермахта всё ближе подходили к Тульской области. 9 октября в Черепетском районе был создан партизанский отряд «Передовой», в который вступили отец и сын Чекалины. Как рассказывал командир отряда Дмитрий Тетерчев, Саша «любил ходить в разведку один. Получит, бывало, задание, положит в один карман кусок хлеба, в другой — пару гранат, а то и винтовку возьмет, и скроется в вечерних лесных сумерках. А к утру обязательно с нужными сведениями вернется: где какие части немецкие стоят, как вооружены, по каким направлениям продвигаются...»

Это помогло «Передовому» устроить несколько засад на дорогах и диверсий на железнодорожных путях, в которых наравне со взрослыми бойцами участвовал и вчерашний школьник. По воспоминаниям его матери, до нее «доходили слухи о Шуре — самый молодой он был партизан в отряде. Рассказывали, как напали на него десять немцев, шестерых он взорвал гранатой, троих застрелил из винтовки, десятый убежал...»

В начале ноября Чекалин сильно простудился и по настоянию командира отряда, чтобы подлечиться, отправился в деревню Мышбор к сельской учительнице, которая поддерживала связь с партизанами. А когда пришел, узнал, что женщина арестована и его самого уже разыскивают. Тогда Саша повернул к Песковатскому, к себе домой. Позже жительница села Клавдия Семёнова рассказывала о событиях тех дней: «Прибежали Авдюхин и Осипов (служившие оккупантам староста и его подручный. — Ред.), стали на меня кричать и требовать выдачи партизана Чекалина. Если не выдам, будет плохо — знаете, что будет сейчас за партизан! Стали обыскивать, но Чекалина дома не было. Потом они еще приходили три раза».

Вскоре староста заметил, что из трубы дома Чекалиных идет дым, и доложил об этом в немецкую комендатуру. О том, что произошло дальше, сообщил на допросе сам Авдюхин. «Вопрос: вы принимали участие в аресте Чекалина? Ответ: да, я с тремя немецкими солдатами ходил к дому Чекалина для производства ареста. Солдаты послали меня, чтобы я первым пролез в окно и задержал бы Чекалина. Но я, боясь, что Чекалин может меня застрелить, отказался влезть через окно, а отошел к соседнему дому, стал около угла и стоял. Немецкие солдаты произвели несколько выстрелов. Чекалин выскочил из дома, пытался бежать, но немцы его поймали».

В военной комендатуре Лихвина Сашу несколько дней допрашивали и пытали, выбивая из него сведения о партизанском отряде. Так ничего и не добившись, фашисты решили организовать публичную казнь подростка. Она состоялась 6 ноября 1941 года на городской площади. Очевидцы рассказали о ней Надежде Чекалиной, а та, в свою очередь, пересказала их слова в своих воспоминаниях о сыне: «Когда он шел на казнь, фашистские сволочи штыками кололи ему ноги — полные валенки крови были у моего Шуры. Но он шел твердо, он решил умереть хорошо. Люди видели, как он глядел в лицо своим палачам. Они велели ему написать на фанерной дощечке: „Такой конец ждет всех партизан“. А он взял карандаш и написал крупными буквами во всю фанеру: „Сотрем с лица земли фашистскую гадину!“ — и бросил дощечку в народ. А когда его подвели к виселице, он выкрикнул: „Эх, гады! Всех нас не перевешаете! Нас много!“ Тут они накинули ему на шею петлю. Тогда Шура запел „Интернационал“. Петля была у него на шее, а он пел. Пел про последний решительный смертный бой».

Много позже появилась еще одна версия казни Чекалина. Опять же по свидетельствам очевидцев, он перед смертью молчал и тихо плакал. Но даже если это правда, то она нисколько не умаляет подвиг нашего земляка. Да и разве можно винить шестнадцатилетнего парня в молчаливых слезах перед неизбежной смертью от рук врагов?

26 декабря 1941-го Красная армия освободила Лихвин, и Саша с воинскими почестями был перезахоронен в городском сквере.

4 февраля 1942-го Председатель Президиума Верховного Совета СССР М. Калинин подписал Указ «О присвоении звания Героя Советского Союза тов. Чекалину А. П.»: «За отвагу и геройство, проявленные в партизанской борьбе в тылу против немецких захватчиков, присвоить звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали „Золотая звезда“ Чекалину Александру Павловичу».

На следующий день этот указ был опубликован, и о Саше узнал весь СССР. Газета «Правда» назвала его отважным сыном своей Родины. «Известия» написали, что «навсегда сохранится память о юноше, показавшем врагу силу пламенного советского патриотизма, стойкость и душевную силу молодого поколения». «Комсомольская правда» утверждала, что «комсомол и молодежь Советского Союза никогда не забудут лихвинского школьника Александра Чекалина, что память о нем будет жить вечно и имя его всегда будет звать нас к борьбе».

3 апреля 1942-го житель Песковатского Н. Авдюхин и житель Лихвина А. Осипов, сдавшие партизана оккупантам, по приговору суда были расстреляны.

15 февраля 1944-го город Лихвин был переименован в Чекалин.

В 1962 году в селе Песковатское Суворовского района в доме, где родился Саша Чекалин, был открыт его дом-музей. В селе и городе, в которых он провел всю жизнь, установлены посвященные Герою мемориалы. Его именем названы улицы в Актобе, Бахчисарае, Волгограде, Донецке, Иркутске, Минске, Новокузнецке, Новосибирске, Перми, Туле, Уфе и других городах бывшего Советского Союза.

Рассказ о Саше Чекалине мы завершаем отрывком из речи медсестры Надежды Чекалиной, которую она произнесла 19 апреля 1942 года на митинге в защиту детей от фашистского варварства: «Нет, не победить, не запугать фашистам нашу молодежь, как они не запугали Шуру моего дорогого. „Всех нас не перевешаете!“ — крикнул в лицо палачам мой сын. И в пред- смертную минуту запел „Интернационал“. Вот какая была сила в сыне моем! Вы понимаете — большое у меня горе, но и гордость большая за сына, за Родину, которая его воспитала».