«Гордись, ты — женщина!»
— так звучала первая из двенадцати заповедей
Дунькин полк
Родилась будущая лётчица в деревне Тетяковка под Сталиногорском, нынешним Новомосковском. В 15 лет Ирина уехала в Москву, где окончила школу фабрично-заводского ученичества. А затем устроилась слесарем по ремонту сшивальных машин на картонажной фабрике. Работа девушке нравилась, с техникой она была, что называется, на «ты».
«Ира любила возиться с машинами, копаться в новых механизмах, налаживать станки. И когда возникали какие-нибудь неполадки с машинами или на фабрику поступали новые станки, купленные за границей, на помощь звали именно её, а не дядю Васю или других наладчиков <...>. Когда фабрика на собственные средства купила стране самолёт, из аэроклуба прислали 3 комсомольские путёвки для молодёжи, желающей научиться летать. Среди лучших комсомольцев, которых фабрика направила в авиацию, была и Ирина», — делится воспоминаниями о боевой подруге Наталья Меклин-Кравцова.
Интерес к технике и умение добиваться поставленных целей помогли девушке быстро освоить управление самолётом. После обучения в Херсонской военной авиационной школе (ХАШ) её оставили в группе инструкторов. Тогда юная Ирина и предположить не могла, что вскоре её способности и навыки понадобятся на фронте. Когда началась война, остаться в тылу ей не позволила совесть.
«Наш аэроклуб, в котором я работала инструктором-летчиком, собирался уже эвакуироваться из Москвы, когда я узнала о спецнаборе в часть Расковой (Марина Раскова — легендарная лётчица, Герой Советского Союза. — Прим. ред.) <...>. Стою как-то ночью на старте, вижу недалеко от Москвы зарево. Вспышки разрывов. Это фронт. Даже не верилось, что он так близко подошел. <...> В ту ночь подумала: там люди защищают мой родной город — Москву. А я собираюсь эвакуироваться с аэроклубом. Мне стало стыдно перед собой. Решила: уйду на фронт. На душе стало сразу спокойнее», — передала рассказ Ирины в книге «Ночные ведьмы» Раиса Аронова.
Легендарный
Рекордсмен по количеству вылетов
Достаточно вспомнить, что из себя представляла летающая машина, чтобы понять: все девчонки Дунькиного полка — героини. Самолёт У-2 (с 1944 года переименован в По-2. — Прим.ред.) был предназначен для обучения полётам или санавиации: низкая скорость, отсутствие бомбоотсека, открытая кабина. Однако лётчицы смогли не только эффективно выполнять на «кукурузниках» боевые задачи, но и сделать их грозой фашистов.
«Летчицы осуществляли свои боевые вылеты только в ночное время, подходили к цели с приглушенным мотором и, как следствие, незамеченными радарами противников. За один боевой вылет они сбрасывали около 300 кг бомб, нередко отказываясь от парашютов в пользу дополнительных снарядов. Каждая из девушек только за одну ночь совершала
Особенно отличилась на этом поприще, по словам боевых подруг, уроженка Тетяковки, которая летала на самолёте под номером 13:
«Ира Себрова сделала в полку больше всех вылетов — 1004, даже произнести страшно. Я думаю, что во всем мире не найти летчика с таким количеством боевых вылетов. А была она тихой, скромной, вроде бы и не яркой девушкой», — рассказывают в своей книге «Нас называли ночными ведьмами» лётчицы И. Ракобольская и Н. Меклин-Кравцова.
Профессионализм и отвага Ирины Себровой были впоследствии отмечены орденами Ленина, Красного Знамени (трижды), Отечественной войны I и II степеней, Красной Звезды. А твёрдый характер лётчицы выручал её в трудную минуту. Например, в ноябре 1943 года, будучи уже командиром звена, она со штурманом Ниной Реуцкой смогла посадить подбитый самолёт за пределами аэродрома на западной окраине Керчи. Вот как об этом впоследствии в своих мемуарах рассказывала сама Ирина Себрова:
«Мы снижались, а на горизонте и по бокам вырастали горы, и казалось, что самолет опускается в глубокий колодец. Последние метры высоты. Спереди надвигается черная масса... Неужели врежемся?.. Небольшая пробежка. Резкий разворот — и самолет становится на нос. Правое колесо попало в воронку, и это нас спасло. <...> Осмотрелись вокруг. Уже почти совсем рассвело. То, что мы увидели, ошеломило нас. Нам просто повезло с посадкой. Рядом с самолетом лежал на боку фашистский танк, впереди — танковые заграждения, справа — телеграфные столбы, чуть подальше — разбитый истребитель...»
Мёртвая петля на двоих
Зимой 1944 года девушка отправилась в десятидневный отпуск домой — в деревне Тетяковке оставались отец и младшая сестра Клава. На малой родине лётчица узнала обстоятельства смерти матери.
«Немцы были в деревне недолго, их быстро оттуда выгнали. А мама умерла <...>. Наверное, она и сейчас была бы жива... Они у всех отбирали тёплую одежду. А с неё силой стащили валенки... У мамы было больное сердце», — приводят полные горечи слова Ирины И. Ракобольская и Н. Меклин-Кравцова.
Но отважную лётчицу ждали не только горести, на войне девушка повстречала своего будущего мужа — техника Александра Хоменко. Как вспоминает Наталья Меклин-Кравцова, в тот день Ирина посадила самолёт на небольшую площадку возле полевых авиационных мастерских. «К ней первым подбежал высокий мужчина с черными, как смоль, усами, похожий на цыгана: загорелое лицо, нос с горбинкой, живые весёлые глаза <...>.
— Здравствуйте, девушки. Вы откуда же такие явились?
— Спустились к вам с неба, — засмеялась Ира.
— Ну, тогда добро пожаловать. — И, покрутив черный ус, он приложил руку к козырьку».
Впоследствии с мужем Ирины был связан трагикомический случай.
«Прилетел Саша на аэродром в Ивановской, и Ира стала опробовать машину. Саша сел во вторую кабину. Договорились, что петлю она делать не будет, поэтому он не привязался. И вдруг он видит, что она начала делать петлю, забыла, что он не привязан. «Я вцепился в борта кабины, когда был вниз головой, — чуть не выпал».
Очевидно, Ира вспомнила о нём, быстро снизилась, села на площадку, выскочила из кабины и пошла на КПП... «Я зарулил машину на стоянку, — продолжал рассказывать Саша, — пошел тоже на командный пункт. Вижу, Ира сидит на скамейке, руками за голову держится и говорит мне: «Если бы ты выпал, что бы я сказала командиру полка!» — вспоминают И. Ракобольская и Н. Меклин-Кравцова.
И вот долгожданная Победа. Орденоносная лётчица наравне с боевыми подругами участвовала в Параде на Красной площади. Её фронтовое платье, надетое в этот долгожданный день, хранится в Белорусском музее истории Великой Отечественной войны. А в селе Гремячее под Новомосковском в мае