Почему массы в Туле «далеко не наши»?

Много было споров о лозунге, некогда встречавшем обывателя на выходе из тульского автовокзала. О том, что памятен многим или попадался на старых открытках с изображением тульской типографии: «Значение Тулы для Республики огромно» /В. И. Ленин/.

В перестроечные времена к ней добавили провокационное окончание, порочащее Ильича, но в нулевые и десятые исторический миф о «ненашенском народце» был развенчан; публикация первоисточника — полного текста телеграммы председателя СНК Г. Н. Каминскому, Д. П. Оськину, В. И. Межлауку от 20.X.1919 скандальной фразы не содержала. Вдаваться в подробности этой истории мы не будем, лишь подчеркнув, что подлинные слова Ленина «в Туле массы далеко не наши» действительно имели под собой очень серьёзные основания, в том числе адресующие к событиям лета 1917 года, о которых шла речь две недели назад, в № 52 (12 657) «Молодого коммунара».

Наибольший успех и полное поражение

«1917 года, августа 11 дня, мы нижеподписавшиеся гласные тульской городской думы, на основании 58 ст. врем[енного] городского положения, даем торжественное обещание добросовестно исполнять возложенные на нас обязанности» — такое заверение на первом заседании новоизбранного органа местного самоуправления — первого в истории Тулы после падения монархии — подписывали депутаты. Его текст опубликован в газете «Тульская молва» за № 2914. В числе подписантов значилось: 85 фамилий представителей избирательного списка № 3 (блок социал-демократов (меньшевиков), социалистов-революционеров (эсеров), Бунда (всеобщего еврейского рабочего союза) и еврейской социал-демократической рабочей партии, 7 фамилий кадетов (партия народной свободы), 5 фамилий большевиков — некоторые из них тулякам известны по названиям улиц — и по 2 фамилии от Союза домовладельцев, торгово-промышленников, энесов (трудовая народно-социалистическая партия) и объединённой еврейской организации г. Тулы.

Таков был результат выборов 30 июля (12 августа) 1917 г.

«Наибольший успех... завоевал социалистический блок с.-р., с.-д. меньшевиков и Бунд. Этот список получил 44 129 голосов (из 93 323 избирателей, зарегистрированных в 1917 году в Туле. — С. Т.) на его долю пришлось в думе... около 81% мест... Остальные партии потерпели полное поражение», — подытожит «Тульская молва» в № 2905 от 2 (15) августа 1917 г.

«Говорят, что социалисты и сами не рассчитывали получить такое большинство, да и не желали этого...», — рассуждал корреспондент «ТМ». Как бы то ни было, но 5 большевиков в июле 1917 года из 104 гласных Тульской городской думы никаких политических перспектив ленинской партии в важнейшем центре оружейного и патронного производства страны не обещали — массы Тулы в высшей степени были чужды большевизму.

Единственное... Об этом говорили довольно пренебрежительно, в том числе на страницах упомянутой газеты. Свой более чем скромный результат члены РСДРП(б) получили не на рабочих окраинах города, как можно было бы предположить. Нет. Свои 2382 голоса они заработали преимущественно в воинских частях, среди солдат тульского гарнизона. Что в будущем не только в Туле, но и в столицах республики будет иметь решающее значение.

Меньшевистско-эсеровская Тула

Напомним: выборы гласных (депутатов) Тульской городской думы 1917 года до сих пор не превзойдены в части активности населения. Тогда 61% туляков реализовал своё активное избирательное право: «все приходили <...>, неся на руках грудных детей, вели под руки трясущихся стариков и старух, умоляли, чуть не падая на колени, чтобы им разрешили подать голос вместо больных и отсутствующих родственников». Поэтому столь триумфальной победы на фоне рекордной явки не переживала с тех пор ни одна политическая партия и ни один межпартийный союз. Кроме того, результат эсеров, меньшевиков и Бунда выделялся на фоне других городов, не имея себе равных: «за него голосовало исключительное, не бывалое в других городах количество граждан», — отмечала «Тульская молва» в № 2905.

Как это происходило и к чему привело — разберём далее.

Мужчины тонули среди шляпок

К 9 часам утра воскресенья 30 июля (12 августа) 1917 г. туляки потянулись к своим «УИКам».

«Наконец-то! Дождались, и мы стали полноценными гражданами», — передавал корреспондент «ТМ», стоя в очереди, чтобы проголосовать.

«К 10 часам у многих участков уже образовались „хвосты“. Тут-же ходят или стоят лица, предлагающие листки с отпечатанными цифрами списков», — 107 лет назад разрешалось распространение уже заполненных избирательных записок — аналога современных избирательных бюллетеней, так как около 40% голосовавших не умели читать и писать. Не было тогда запрета и на агитацию в день выборов.

«В „хвостах“ ведутся разговоры, преимущественно на тему дня.

— За кого будешь голосовать? — спрашивают бедно одетую женщину.

— А известно: за того, кто два пуда пшеничной муки обещает.

В „хвосте“ смех, но многих заинтересовывает магическое слово „мука“: поднимались ея расспросы кто ей обещает».

На третий год империалистической войны туляки переживали дефицит всего, включая товары первой необходимости.

Другая картина: «Робко идет древняя старушка с трясущейся головой. Ее бережно поддерживают.

Как драгоценность старушка крепко прижала листочек с цифрой № 1.

— Ну, кадеты кладбище мобилизовали, — острит кто-то».

Движемся далее по межреволюционной Туле. «Видим огромный „хвост“ около избирательного участка № 18, Александро-Невский пр. (ныне ул. Софьи Перовской. — С. Т.).

Подавляющее большинство женщин, голосующих за список № 3. Мужчины можно сказать, тонули среди шляпок, платков и шалей», — не лишним будет напомнить, что женщины могли голосовать впервые.

А вот и зажиточный центр города, Дворянская гимназия (ныне дом № 53 на пр. Ленина, принадлежащий УМВД России по Тульской области. — С. Т.). «Здесь „хвост“, но не особенно заметный сначала. Густо идет „кадет“ и, как это ни странно, то и дело видны записки с цифрой 4 (большевики)», — похоже, не зря там позже расположится обком ВКП(б) — КПСС.

Закончим картину выборов зарисовкой с рабочей окраины: «Здесь везде огромные „хвосты“ и победоносно идет впереди всех список № 3. Кадетскому списку, торгово-промышленному списку показываться сюда нельзя. Кое-где рабочие враждебно встречают и цифру 4 (большевиков)».

Темнота, невежество, испуг и обман

От картины голосования перейдём к свидетельским показаниям, предоставив слово одному из организаторов выборов — председателю избирательной комиссии № 2 доктору В. М. Кленкину:

«...То, что пришлось узнать и увидеть на выборах, превзошло всякие ожидания. Еще не успела собраться комиссия, как во дворе Сергиевской школы (церковно-приходская школа, находилась рядом с храмом Сергия Радонежского в Заречье. — С. Т.), возле помещения избирательных участков (2-го и 3-го) образовались длинные «хвосты»; избиратели волновались, некоторые громко выражали нетерпение и раздражение, думая, что кто-то, кому выгодно это, нарочно затягивает время и заставляет публику ждать. Опасались, что до вечера не всех пропустят.

Тут же, не далеко от входа, шла усиленная агитация за № 3. Расхаживающие юноши и девицы, а также шныряющие между публикою мальчишки всем навязывали записки 3-го номера. Многие брали их бессознательно, считая, что так и должно быть. <...>

...Было много курьезов. Так некоторые избиратели вообразили, что номера третьи принимаются только в соседнем третьем участке, и обратились туда, а когда их направили во 2-ой участок, они, все еще не веря и боясь ошибиться каждый раз спрашивали, принимают ли здесь за третий. На слова председателя, что здесь подают за все списки, почти от каждого слышалось: «нет, уж я за третий».

«Прислушиваясь к разговорам и спорам, — продолжал рассказ корреспонденту «Молвы» председатель «УИК», — я убедился, что отношение к кадетам в высокой степени враждебное. Особенно фанатично и нетерпимо были настроены женщины. Тех, кто подходил к столику партии народной свободы и брал записку, сопровождали насмешками и злобными замечаниями: «буржуй, торговка, продался капиталистам» и проч. Людей попроще старались оттереть: «постойте, вы не туда попали, вам третий нужно брать...»

Впрочем, Кленкин видел следы обработки доверчивых или малограмотных избирателей и в других проявлениях: «Высказывались опасения, как бы не было чего-нибудь тем, кто не в состоянии подать голоса. Им будто-бы сказали, что не голосующих лишать продуктов», — отовариванием продовольственных карточек занималась городская управа.

В общем, диагноз доктора, поставленный избирателям в «ТМ» (№ 2906), неутешительный: «...О сознательности [граждан] не может быть и речи. Сознательно голосовали только отдельные лица, масса же шла под влиянием общей запуганности и неопределенных ожиданий. Полная темнота, невежество, испуг и обман — вот картина, бросающаяся в глаза. И это всеобщее, равное, прямое и тайное избирательное право... Пусть не ликуют победители и не преувеличивают значения своей победы. Пусть, сделавшись господами положения, они прежде всего позаботятся о просвещении этой несчастной, сбитой с толку и одураченной народной массы...»

Только ли современникам адресованы эти слова?

* * *

Первая после февраля 1917-го всенародно избранная при рекордной явке избирателей городская дума должна была управлять Тулой полтора года. Но меньше чем через восемь месяцев, 5 марта 1918-го, её бесславно разогнали. Случилось это после того, как здание думы (будущий Дворец пионеров) занял вооружённый караул из солдат того самого тульского гарнизона, что так хорошо голосовал в июле за большевиков.