Двойка по поведению — проще простого

Сбылось. Со следующего учебного года в школах Российской Федерации, в том числе и в Тульской области, вводят обязательные оценки поведения учащихся.

Десять школ нашего региона приняли участие в пилотном проекте — там оценивают поведение учащихся 1–8 классов. Старших решили не трогать — у них итоговые экзамены, а это время, нервы и всё такое прочее.

Начинание ещё в июле прошлого года благословила министр образования Тульской области Оксана Осташко. «Понятная система оценок помогает формировать ответственность у детей, показывая, что каждый поступок имеет последствия», — процитировали её региональные СМИ. А ещё министр предостерегла от превращения оценки в карательный инструмент: «Всё должно быть объективно».

И процесс пошёл. И, как мы понимаем, идёт до сих пор — учебный год ещё не завершён.

Но с наступлением весны вместе с природой оживилось российское Минпросвещения. На сайте министерства в качестве новости появился пресс-релиз о том, как сам министр видит цель нововведения и какие предлагаются критерии оценки. Цитируем:

«Министр просвещения РФ Сергей Кравцов рассказал, что оценка поведения в первую очередь выступит механизмом защиты чести и достоинства учителя.

„Введение объективной оценки поведения учащихся позволит повысить прозрачность взаимодействия участников образовательного процесса и поддержать учителя.

Системная фиксация конкретных фактов несоблюдения школьных требований учениками снизит необоснованные обвинения в адрес педагога. Кроме того, ранняя и объективная фиксация отклонений в поведении обучающихся даст возможность своевременно оказать школьнику необходимую поддержку, скорректировать трудности в общении и обучении“, — прокомментировал Сергей Кравцов.

Планируется, что при выставлении оценки поведения будут учитываться соблюдение учеником дисциплины (участие в уроках без нарушения правил: опозданий, разговоров вне темы, использования мобильных телефонов; следование распорядку школы во внеурочное время), социальное взаимодействие (умение работать в команде, разрешать конфликты, проявлять эмпатию), личностные качества (ответственность, забота о школьном имуществе, участие в общественно полезном труде), учебная активность (готовность к урокам, выполнение домашних заданий, конструктивная обратная связь с учителем и одноклассниками), а также активное участие в школьных мероприятиях и проектах, в том числе в занятиях „Разговоры о важном“, „Россия — мои горизонты“, в проектах Движения Первых...»

Далее речь идёт о системах оценки и утверждается, что в большинстве из 89 школ-участников пилотного проекта предпочли трёхуровневую, делящую все возможные варианты поведения на «образцовое», «допустимое» и «недопустимое» (тестировались ещё зачёт/незачёт и привычная старшему поколению пятибалльная система).

Если судить по пресс-релизу, то становится страшновато. «Следование распорядку школы во внеурочное время» тут же напомнило «Кондуит и Швамбранию» Льва Кассиля. Но в наших школах нет ставки надзирателя, а следовательно, нет и Цап-Царапычей (так в Покровской гимназии называли представителя этой профессии Цезаря Карповича). Кто станет контролировать внеурочное время отроков и отроковиц — несчастная классная? Это про защиту учителей.

«Активное участие в школьных мероприятиях» тоже внушает. Особенно если учесть, что «Разговоры о важном», «Россия — мои горизонты» практически повсеместно значатся в расписании как полноценные уроки и пропустить их рискнут только самые отпетые индивидуумы, с которыми и семье, и школе без оценки поведения всё ясно. А если их социально активные одноклассники используют это время для досыпания или подготовки «домашки», они, выходит, ведут себя образцово?

Такая же петрушка со школьными проектами. Вот, например, ребёнок помогает старенькой бабушке-соседке по-тихому, потому что дома учат, что хвастать нехорошо. Ну и пусть, его дело — школа это не учитывает. А вот если он вместе со всеми мусор в школьном дворе убирает ровно до отъезда съёмочной группы телевидения или до ухода классной из поля зрения, тогда что — молодец-садись-пять?

Ну и, наконец, перейдём к так называемым «личностным качествам». Минпросвещения РФ знает таких всего три — «ответственность, забота о школьном имуществе, участие в общественно полезном труде». Как сказал знакомый кандидат наук, педагогических, между прочим, «можно ведь и общественно полезно трудиться, и имущество школьное беречь, как своё и даже пуще, но быть при этом редкостной гадиной». И с этим трудно не согласиться...

Впрочем, разбирать по косточкам пресс-релиз Минобразования РФ можно долго. Давайте переходить к делу.

Родительская общественность по поводу оценки поведения не особенно суетится, честно говоря. Многие, вспоминая своё детство или апеллируя к опыту старших поколений, полагают эксперимент с оценкой поведения чистой формальностью, часто зависящей от расположения учителя к ученику. А вот учителя, по крайней мере некоторые, немного напряглись.

— С одной стороны, наконец-то поведение перестанут оценивать по количеству замечаний, — считает преподаватель английского Александр Быков. — Появятся более-менее понятные критерии: ответственность, умение работать в команде, эмпатия. Это сложно измерить, но сама попытка уйти от формального разговора с детьми и родителями без конкретных регламентируемых мер воздействия — это плюс. Главное, чтобы система не превратилась в инструмент давления на детей за их позицию на «Разговорах о важном» или участие в проектах «Движения Первых». Если оценка поможет развивать личность, а не подавлять собственную уже сформировавшуюся позицию по отношению к действительности, инициатива будет полезна.

Но, с другой стороны, как оценить эмпатию в баллах — от 3 до 5? Или активное участие в школьных мероприятиях, ведь для одних это стресс, для других — лёгкие «пятёрки».

Непонятно, будет ли оценка влиять на аттестат? Если да, поздравляю — мы только что создали инструмент субъективного контроля. А если нет, то зачем это вообще? Без конкретных правовых рамок инициатива рискует превратиться в очередную профанацию...

Десять школ региона, три из которых в Туле, публично об эксперименте не отчитывались. Промежуточные итоги еще в январе пробовала подвести «Российская газета». Цитируемые изданием слова директора ЦО № 16 г. Тулы Дмитрия Леонова косвенно подтверждают опасения учителя:

«Больше всего родители боялись неизвестности: насколько объективны будут критерии, на что повлияет эта оценка. Как только поняли, что в рамках эксперимента не повлияет ни на что, сразу успокоились. А сами ученики отнеслись к оценке по поведению нейтрально».

К чести педколлектива школы, надо отметить, что «Положение об оценке поведения обучающихся 1–8 классов...» здесь составлено грамотно, толково и, в общем-то, понятно. Но есть один вопрос...

Его задал другой педагог, также работающий в школе, не участвующей в эксперименте. Он хочет знать: каким авторы инициативы видят результат?

Иными, непедагогическими словами: зачем всё это?

ИСТОРИЯ ВОПРОСА

В Российской империи образцовое поведение в учебных заведениях корректировалось преимущественно розгами. Практику телесных наказаний отменила Екатерина II, заложившая основу общеобразовательных учреждений. В системе народных училищ, которые стали открываться в 1780-е годы, практика оценки поведения была несложной — «хорошее», «посредственное» и «худое». Телесные наказания исключались. Возобновились они только при царствовании Николая I, взволнованного тем, что «непоротые в двух поколениях» дворяне вышли в итоге на Сенатскую площадь. Примеров этому в русской классической литературе сохранилось множество. Но по мере либерализации общества школа также склонялась к более гуманному отношению к ученикам.

В 1874 году Министерство народного просвещения издало «Правила для гимназий и прогимназий». Этим нормативным документом устанавливалась детальная регламентация учебной жизни гимназистов, регулировалось в том числе поведение учащихся. На основе правил различные учебные заведения составляли свои редакции уставов, где могла быть предусмотрена отдельная отметка за поведение. Ставилась она на основе записей в штрафных журналах (их часто называли кондуитами), где фиксировались проступки учеников. Ограничений для гимназистов было множество. Им, например, запрещалось появляться на улице в вечернее время без сопровождения старших членов семьи, исключалось посещение публичных мест — театров, ресторанов, городских садов. Наказывалось и появление на улицах в неформенной одежде или в небрежном виде — например, в расстёгнутой шинели. Розги исключались, но практиковалось и очень часто так называемое оставление без обеда — ученика оставляли после занятий в пустом классе на 2–4 часа, запрещая при этом выполнять домашние задания. И да, неудовлетворительное поведение влекло за собой исключение из гимназии.

Октябрьская социалистическая революция 1917 года отменила не только кондуиты, но и систему оценок. Во второй половине 1920-х годов отдельные школы начали возвращать балльные оценки, но по предметам, а не по поведению. На государственном уровне оценки успеваемости и поведения учащихся были введены вновь во время Великой Отечественной войны. В 1943 году нарком просвещения РСФСР Владимир Потёмкин издал «Правила для учащихся», а постановлением СНК РСФСР от 10 января 1944 года была установлена цифровая пятибалльная система оценки успеваемости и поведения учащихся начальной, семилетней и средней школы. Высший балл, пятерка, ставился за безупречное поведение, тройка — за серьезное нарушение поведения, а двойка — за грубейшие нарушения, которые могли вести к исключению из учебного заведения.

Так было до 1991 года.