Девушка в шинели боевой
Она навсегда осталась Лизой — миловидной
А если это Чернышевский!
О подвиге отважного командира санитарного взвода помнят и на малой родине героини. В Щёкино одна из улиц города названа в её честь. «Ровесница Великого Октября», как окрестят впоследствии девушку в советских газетах, появилась на свет в Крапивенском уезде в семье учителей. Надо полагать, именно среда, в которой росла девочка, сформировала у неё любовь к знаниям: ей всегда хотелось узнавать что-то новое. Окончив среднюю школу, Лиза поступила на исторический факультет МГУ. По словам преподавателей, студентка была разносторонней личностью. В числе прочего умела отлично стрелять, поэтому в университете стала начальником штаба пулеметной школы. Кто знал, что в ближайшем будущем девушке пригодятся именно эти навыки, а не произведения Н. Чернышевского, к которым Лиза всегда была неравнодушна.
«Я руководила семинаром „Чернышевский и его время“, — вспоминает профессор М. Нечкина. — Лиза выбрала себе самую сложную тему: „Письмо русского человека“ к Герцену, напечатанное в „Колоколе“. Это письмо привлекло внимание многих ученых. Лиза включилась в их многотрудную работу. „А вдруг это Чернышевский!“ — говорила она. Занималась она сосредоточенно и увлечённо», — рассказывали в статье «Улица Лизы Шамшиковой» в выпуске газеты «Приокская правда» от 1965 года Н. Минаков и Н. Гожев.
Лиза ко всему подходила ответственно, а интересы других всегда ставила выше собственных.
«Помню наши с ней долгие беседы, как преклонялась в душе перед этой мужественной девушкой, слушая ее ободряющие слова. Сама Лиза часто тяжело болела, но только самые близкие люди знали об этом. Ни единым словом она не выдавала своих страданий окружающим» — так вспоминает о Шамшиковой однокурсница М. Равич (книга «Наши знаменитые земляки. Щёкино», 2003 год).
В этой же книге приводятся слова доцента С. Эвенчика: «Часто мы говорили с Лизой о будущем. Она смело смотрела вперед. Ее не пугала работа в школе. С детства на примере родителей она научилась уважать благородный труд учителя. Меня поражали высокие требования, которые Лиза предъявляла к себе».
Кто, если не мы?
По окончании университета девушку направили для работы учителем в крымский посёлок Зуя. Не оставляет сомнений, что душевные качества выпускницы, помноженные на её усердие и трудолюбие, помогли бы Лизе стать прекрасным педагогом или даже учёным. Но война внесла свои коррективы. Даже мысль остаться в стороне, когда враг топчет родную землю, девушка считала недопустимой. В июне 1941 года она пошла на курсы медсестер, а в дальнейшем попросилась на фронт.
«Я гордилась ею, и в то же время мне было бесконечно жаль ее, — вспоминала мать Лизы Елизавета Петровна Шамшикова.
— Видно, чувствовала, что вижу её в последний раз. И под влиянием этого я ей сказала: „Лиза, милая, а если не вернешься, погибнешь?“
— Кто же пойдет туда, где опасно, — ответила Лиза. — Кто будет помогать там раненым, если не мы, коммунисты? Я считаю это своим долгом», — рассказывал в статье «Помните о Лизе» Н. Минаков.
Уже в декабре девушка была назначена командиром санвзвода
«Под огнем перевязывала по
Но ситуация на этом участке фронта накалялась, наши войска вынуждены были отступить. Пришёл приказ об эвакуации батальонного медпункта.
«Лиза, отправив раненых, тех, кто мог передвигаться, сама категорически отказалась уходить.
— Я не могу оставить людей. Они нуждаются в моей помощи, — сказала она и осталась в хате с тяжелоранеными... Лиза и теперь могла еще спастись, оставив раненых. Но совесть коммунистки не позволила ей этого сделать», — рассказывали о последних днях военфельдшера авторы публикации.
Да здравствует Советская Родина!
О том, что произошло в дальнейшем, сообщил впоследствии на допросе сдавшийся в плен офицер вермахта Герольд Гномке:
«27 декабря я участвовал в бою под Беседином. В этом районе мы захватили более 70 человек тяжелораненых, которые находились в большом сарае и, по-видимому, должны были отправиться после окончания боя в медицинские части, но оказались отрезанными от своих и были пленены. Приближаясь к сараю по глубокому снегу, я услыхал частые выстрелы и, прислушавшись, понял, что они раздаются именно внутри сарая. Распахнув дверь сарая, мы увидели страшную картину, которая могла потрясти даже самого закаленного человека. Наши солдаты, принадлежавшие, как и мы, к „зондеркоманде“, подходили к каждому раненому, приставляли дуло автомата к их виску, производили выстрел...
У противоположной стены во весь рост стояла девушка. На ней была санитарная сумка, а левая рука была вынута из рукава теплой куртки и висела на привязи. В правой руке она держала бинт. Увидев мою офицерскую форму, она громко закричала по-немецки:
— Послушайте! Остановите солдат! Это — беззаконие! Это недопустимо по законам войны! Как офицер прикажите прекратить этот ужас!
Мои крики и приказы прекратить бойню ни к чему не привели.
Я убежал от этого ужаса...
— Мне позднее рассказал командир нашей команды майор войск „СС“, — сказал Гномке. — Майор задержался в сарае, а солдаты вышли на улицу, собрались группой и стали закуривать. Он видел, как медсестра, стоявшая у стены, начала рыться в своей санитарной сумке. Вдруг крикнула: „Да здравствует Советская Родина!“ Раздался взрыв. Она, видимо, метнула противотанковую гранату. Взрывом убило 6 наших, многие получили ранения», — приводила слова офицера вермахта газета «Коммунар».
Озверевшие фашисты расстреляли Лизу, а потом сожгли её вместе с телами других советских бойцов. А уже на следующий день, 28 декабря, красноармейцы освободили деревню Беседино...
«За время боев с 15 октября по 28 декабря 1941 года Е. А. Шамшиковой вынесено с поля боя 218 красноармейцев и командиров первого батальона... Исходя из вышеуказанного ходатайствую о присвоении старшине медицинской службы Шамшиковой Е. А. звания Героя Советского Союза...» — гласит выписка из донесения, приложенного к рапорту на имя командира
Но просьбе начальника медслужбы, военврача
«Мне больно, тяжело думать о последних минутах жизни Лизы, но я нахожу в себе мужество сказать: так, моя милая, так, дорогая, ты поступила правильно, и пусть моя голова поседела от горя, пусть безвременная гибель твоя укоротила мою жизнь, я горжусь тобой», — приводили слова безутешной матери Лизы в книге «Наши знаменитые земляки. Щёкино».
С 1965 года две улицы в Щёкино и Белёве носят имя Лизы Шамшиковой. А в деревне Беседино, где погибла военфельдшер, установлен обелиск, надпись на котором гласит: «Защищая раненых красноармейцев, погибла отважная комсомолка». Подвиг