52 дня из жизни Щёкино

В наши дни, прогуливаясь по улицам Щёкино, сложно представить, что 84 года назад многие здания здесь были разрушены, а из уцелевших доносилась немецкая речь. Местных жителей убивали, дома грабили:52 дня Щёкинский район находился под пятой немецко-фашистских захватчиков. В рамках проекта «Защитники земли Тульской» рассказываем, что пришлось пережить щёкинцам за неполных два месяца оккупации.

Нелюди на родной земле

25 октября 1941 года в газете «Коммунар» сообщалось о танковых боях в районе Орла (его отделяло от Щёкино чуть больше 150 километров): «Немцы намеревались ударом на Мценск, Болхов, Тулу выйти во фланг Москвы и этим усилить угрозу красной столице». И несмотря на то, что те танковые сражения закончились победой красноармейцев, генерал-майор Алексей Куркин отмечал: «Всё это вовсе не значит, что немцы на нашем участке фронта отказались от своих планов. Мы должны быть всегда готовы к новым, ещё более кровопролитным боям». Так и произошло: фашисты продолжали продвигаться к Москве. На их пути лежал город шахтёров.

28 октября началась оккупация Щёкинского района. Согласно неполным данным, приведённым в книге «Без срока давности: преступления нацистов и их пособников против мирного населения на оккупированной территории РСФСР в годы Великой Отечественной войны. Тульская область» за время оккупации Щёкинского района 34 мирных жителя были расстреляны, 12 повешены, двое замучены, 150 человек погибли от бомбёжек. 92 пленных красноармейца расстреляли, так же как и трёх щёкинцев, подозреваемых в помощи партизанам.

Однако эта жуткая статистика отнюдь не полная. Так, в газете «Коммунар» от 23 декабря 1941 года в статье под названием «Следы зверя в районах Тульской области» говорится следующее: «Вся дорога от города Щёкина до Плавска была усеяна трупами мирных граждан, застреленных немцами». В период оккупации гитлеровцы не только отбирали у местного населения домашний скот и птицу, но и не упускали возможности поиздеваться над беззащитными людьми. Читаешь выписки из актов комиссии по расследованию злодеяний германских оккупантов по колхозам Щёкинского района, и становится не по себе: «немцы изнасиловали двух колхозниц <...> на глазах их детей», «немцы избили колхозника Кудрявцева Ивана Мелентьевича за то, что кошка свалила со стола масло, приготовленное для завтрака немцам», «...запрягли в сани колхозника Макутчева В. В., угрожая оружием, заставили везти одного немца на расстояние 2 км», «на глазах колхозников повешены 4 человека, фамилии их неизвестны».

Нечеловеческая жестокость

29 октября фашисты подошли к деревне Ясная Поляна, которая вскоре была оккупирована. Захватчики пытались запугать местных жителей. По словам очевидцев тех дней, на улицу нельзя было выходить с 4 часов дня до 7 часов утра, а во всём, что шло не по плану, оккупанты делали ответственными мирных граждан. Так, во взрыве машины обвинили двух колхозников.

«14 ноября у нас <...> Власова Николая и Алдохина Алексея повесили. Висели они против нашего дома трое суток, руки у них были связаны назад и с непокрытыми головами, — следует из заявления колхозницы М. С. Михеевой. — На третий день немцы сказали матери Власова: „Хочешь бери, а не хочешь, закопаем“, но мать взяла их и хоронила сама».

Как вспоминала мать Николая Власова, на столбе с казнёнными фашисты повесили доску с надписью на русском языке: «Повешены, как партизаны за взрыв машины, если повторится, то будем вешать в двадцать три раза больше».

«Немцы, бывшие у меня в доме, плакать не разрешали, они ругались, и поэтому мне часто приходилось уходить из дома, чтобы у соседей на свободе поплакать. <...> Так проклятые изверги погубили моего сына» — строки официального заявления не в силах передать боль потери несчастной матери.

Примерно то же самое было и в остальных деревнях и посёлках. В декабре гитлеровцы пришли в дом к Егору Русанову. Приказав жене и детям Егора Семёновича стоять смирно, гитлеровцы забрали из дома ткани и патефон и приказали главе семейства собираться с ними. Спустя несколько дней его нашли в поле с ремнём на шее, брошенного в воронку от разрыва бомбы.

«После долгих пыток в подвале под школой в пос. Огарёвка Русанова Егора С. фашистские гады зверски удавили и выбросили. Так же поступили немцы и с Дорошенко Павлом Александровичем, рождения 1896 г. Найден он был лишь с приходом в нашу местность частей доблестной нашей освободительницы Красной Армии. У него осталось 2 детей 8 и 6 лет, мать старуха 75 лет, жена больная», — приводятся факты нечеловеческой жестокости захватчиков в акте комиссии колхоза «Путь Ленина».

Народные мстители

В период оккупации фашисты не просто лишали людей жизни, они не гнушались откровенного садизма. В конце октября — начале ноября из вражеского тыла вернулся парторг ЦК ВКП(б) Николай Царьков. Партизана выдала соседка знакомых. Согласно акту, составленному военным следователем, Николай Георгиевич был «отправлен на посёлок шахты № 2 в штаб гестапо, где <...> был зверски замучен и убит». Тело героя обнаружили только в апреле 1942 года, когда начал таять снег, недалеко от здания гестапо. «На трупе имелись следы зверства: были выбиты несколько зубов изо рта, оба глаза выколоты, нос разбит, оба уха отрезаны, череп разбит огнестрельной пулей...» — приводится в акте.

Но изощрённая жестокость солдат вермахта не смогла подавить волну народного гнева и подорвать дух сопротивления. В газете «Коммунар» от 23 декабря 1941 года рассказывается о подвигах юных мстителей:

«Партизанская группа тов. Б. с 10 по 14 декабря оперировала на участке шоссейной дороги „Ясная Поляна — Щёкино“, где в этот период шло наступление наших частей. 12 декабря партизаны этой группы Шура Г. и П. минировали шоссейную дорогу. В результате на двух заложенных минах взорвалась автомашина с боеприпасами. В тот же день командир группы тов. Б. расставил мины близ Щёкино. Вскоре показалась группа немцев до 15 человек. Наскочив на мины, 8 бандитов были уничтожены, а остальные тяжело ранены. Группа партизан, в которой действует Шура Г., заметила, что на дороге показалась тачанка. Развалившись в повозке, ехали штабной немецкий офицер и один солдат. Партизаны устроили засаду. Когда тачанка подошла вплотную, партизаны забросали её гранатами. Лошади были убиты. Офицер пытался открыть стрельбу из пулемета, но безуспешно. Пуля тов. Б. перебила ему руку, и офицер выпустил из рук пулемет. После второго выстрела офицер упал, а солдата, пытавшегося спастись бегством, Шура Г. подстрелил из своего пистолета. Разделавшись с двумя фашистами и захватив собой ручной пулемет и другое имущество, партизаны скрылись».

Под натиском Красной Армии части вермахта были вынуждены уйти с щёкинской земли. Однако при отступлении они решили оставить после себя безжизненную пустыню: приносили к домам солому, обливали её бензином и поджигали. Оккупанты проявили поистине дьявольскую педантичность: те здания, которые не загорелись, они взрывали гранатами. 14 декабря 1941 года сожгли деревню Малая Кожуховка — там до основания сгорели все 23 дома, хозпостройки, скотные дворы, сараи, подвалы, хлеб, корм для скота. Тогда же фашистская нечисть подожгла в Ясной Поляне школу, больницу, дом отдыха и — в самый последний момент — дом-музей Л. Н. Толстого. Пожар был потушен. В этот же день в Ясную Поляну вошли войска 50-й армии.

И 17 декабря весь Щёкинский район был полностью освобождён от оккупантов. А за полторы недели до этого завершилась Тульская оборонительная операция, которая в дальнейшем войдёт в историю как часть Битвы за Москву. Но это уже другая история.