«Выкуривание» из помещичьих гнёзд

По местам аграрного движения в Тульской губернии. 1905 год.

Заканчивается год 120-летия Первой русской революции, в которой Тула занимает особое место. Наш город отличился и серией кровавых событий, и бурным подъемом рабочего движения, и волнениями среди крестьянства, о которых практически ничего не известно. Большая серия брошюр, изданных к разным годовщинам революции 1905 года, тому доказательство: с январских первых забастовок и до кровавого побоища 21 октября 1905-го география воспоминаний не выходит за пределы губернской столицы. Найти воспоминания участников революции за пределами Тулы удалось только благодаря малоизвестной крестьянской газете «Деревенская правда» (издавалась с 1921-го по 1930 год).

Перенаселённый уезд

Заметка к 20-летию Первой русской революции посвящена Богородицкому уезду, в котором аграрное движение «развилось наиболее сильно»: «здесь, начиная с середины 1905 года и до конца 1906-го, не проходило недели без того, чтобы не горели помещичьи гнезда, не громились имения помещиков».

Но, прежде чем перейти к описанию событий революции, несколько слов нужно сказать о самом уезде, который ни в коем случае не следует путать с современным Богородицким районом Тульской области. Уезд был почти в четыре раза больше, находясь между Венёвским, Ефремовским, Тульским и Епифанским уездами. Сегодня на его территории находятся частично или полностью, кроме одноименного района, Венёвский, Киреевский, Узловский, Воловский, Куркинский районы и Новомосковск. В начале XX века в уезде проживало свыше 155 тысяч человек.

«Бурный рост и размах аграрного движения именно в Богородицком уезде объясняется наличием в нем чисто местных, ухудшающих жизнь крестьянина, условий. Главное из них — огромное перенаселение уезда и, как следствие, малоземелье», — писала «Деревенская правда» в № 93 (445) от 23 декабря 1925 г.

По части революционной активности в «уезде особо выделились... пригородные села и деревни под Богородицком (Жданка, Иевлево и друг.), села неподалеку от которых расположились... имения графов Бобринских (Малевка и Михайловское) и целый ряд других селений (Кузовка, Спасское и прочие)».

Села и деревни «тянулись сплошной массой на 4—5—7 и больше верст... Понятно, что при таком перенаселении земельные наделы крестьян были нищенскими. Надел на ревизскую душу (единица учета лиц мужского пола без различения по возрасту. — С. Т.) по многим селениям колебался от полдесятины до десятины двадцати сотых» («Казенная» десятина равна 109,25 соткам или 1,09 га. — С. Т.).

Бедственное положение местных крестьян ухудшалось еще и полным отсутствием приработков (кустарные промыслы в уезде были развиты слабо). Источником доходов служили или аренда земли, или сезонная работа в помещичьих хозяйствах: «и за арендой, и за работою приходилось идти к графам Бобринским. Их имения по всему Богородицкому уезду занимали свыше 18 тысяч десятин».

Революционный центр

революционное движение в уезде началось с Богородицкой сельскохозяйственной школы, существующей и поныне (сейчас это Сельскохозяйственный колледж «Богородицкий» имени И. А. Стебута). Школа «с 1903 года являлась центром всякой революционной работы. В ней сгруппировалась революционно-настроенная молодежь...»

Наш источник — орган Тулгубисполкома Советов рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов и Тульского губкома РКП(б) — аккуратно уходит от ответа на вопрос, к какой партии примыкала эта молодежь. «Среди них были и социалисты-демократы, и социал-революционеры. Большинство не определяло точно своих убеждений, а всячески, по мере своих сил и возможностей, стремилось вести и вело революционную работу среди крестьянства», — хотя всё же очевидно доминирующее положение эсеров.

«В средине 1905 года школа раскинула свое влияние далеко по всему уезду. В это время учащиеся ее разбрасывали по деревням свои прокламации, выступали среди крестьян с докладами, вели беседы в кружках...»

Тогда же прошли и первые аресты — был арестован некто Ведешкин. Но революционную деятельность молодежи это не смогло остановить. «В мае — июне 1905 года ею был уже организован крестьянский союз. Одновременно возник учительский союз. Собрания обоих организаций проходили первоначально на квартирах учителей, а затем были перенесены в сарай на опытном поле.

Насколько велики были эти собрания — можно судить потому, что большой сарай еле вмещал в себя всех собравшихся», — размеры строения не указаны, возможно речь идет о нескольких десятках, если не сотнях человек.

При этом, как ни странно, местная власть и политический сыск не спешили вмешиваться в происходящее. Лишь «в декабре месяце одно из собраний было разогнано». Последовали и аресты, в чем, вероятно, заслуга «неравнодушия» крупнейшего землевладельца Владимира Алексеевича Бобринского. К слову, граф не только претерпел в революцию, но и приобрел — как минимум, место в трех созывах будущей Государственной думы. Но речь не о том.

Осознав масштабы революционного движения, сельхозшколу вообще решили закрыть — «она не работала до начавшегося учебного года (сентябрь 1906 года)». Но, как часто бывает в революцию, «закрытие ни в малой степени не приостановило движения». Наоборот, освободившаяся от занятий молодежь разъехалась по своим деревням и селам, где продолжила деструктивную деятельность.

Живые свидетели

Автор заметки в «Д. П.» не поленился объехать огромный уезд в поисках свидетелей событий тогда 20-летней, а ныне 120-летней давности. В деревне Жданка ему удалось найти непосредственного участника аграрного движения 1905 года, местного рядового крестьянина Петра Ярова, который участвовал «в поджогах хуторов Бобринского, проводил сельско-хозяйственные забастовки и вел агитацию среди крестьян». И вот что тов. Яров рассказал корреспонденту:

«Трудно указать кто был зачинщиком движения. Ненависть к помещикам издавна была в крестьянах. В 1905 году эта ненависть прорвалась. Началось „выкуривание“ помещичьих гнезд. Выкуривали очень просто: группа в 5–6 человек крестьян подбиралась к барским стогам и подпаливала их коробком спичек. В Жданке был случай, когда крестьяне наотрез отказались от тушения пожара. Мало того они оказали сопротивление самой полиции при ее попытках затушить пожар.

Уже осенью 1906 года Ждановские крестьяне проводили по хуторам Бобринских сельско-хозяйственную забастовку. Они являлись на помещичьи поля и здесь снимали с работы всех крестьян из других селений.

Забастовка продолжалась свыше полутора недель. С приездом казаков и драгун она прекратилась. Местная полиция зорко следила за Жданкой. В 1905–06 годах в деревне один полицейский налет следовал за другим, за налетами и обысками следовали аресты; семья Яровых (три брата и отец) были арестованы полностью. Все члены семьи отделались тюрьмой на 8–10 месяцев, а младший брат (Василий Яров) погиб в Тульской тюрьме, подстреленный во время бунта заключенных. Ждановские крестьяне действовали не в одиночку. Они держали самую тесную связь с передовыми крестьянами и других селений: с. Иевлево, с. Спасское и других».

В Кузовке (село в 14 км к югу от Богородицка) движение против помещиков обернулось вырубкой барского сада: «Сад принадлежал одной из графинь Бобринских и сдавался ею в аренду местным кулакам. Между арендаторами и всем сельским обществом происходили непрерывные скандалы. Дело в том, что сад слишком вклинивался в крестьянскую землю.

Крестьянам нельзя было повернуться, чтобы не попасть в сад. А когда они в него попадали — арендаторы, за все и по всякому поводу, налагали на них непосильные штрафы и подвергали их побоям...»

Другой участник описываемых событий вспоминал: «В темную осеннюю ночь, в октябре месяце 1905 г., человек 5 крестьян, во главе со Свинолубовым Вас[илием] Ив[ановичем] (жив и теперь) направились с топорами к саду и принялись в нем „за работу“.

Как только застучали топоры — арендатор сбежал из сада. Порубка (к ней примкнуло все огромное село) продолжалась около трех суток. В течение их, весь сад в 12 десятин (примерно 13,11 га. — С. Т.) был вырублен...»

Малёвские события

Наиболее крупный размах аграрные беспорядки приняли в Малёвке (село в 19 км к юго-востоку от Богородицка), где кроме большого имения Бобринского стоял его винокуренный завод.

«В ненависти к графу объединилось все местное население.

В ноябре месяце [1905 года] по деревне проходили непрерывные сборища. Крестьяне готовились. 4 декабря (по ст. стилю) все они огромной толпой направились к винзаводу. Здесь они вызвали управляющего заводом и потребовали от него выдачи хлеба из амбаров. Управляющий скрылся, предварительно заперев на замки все склады. Запоры были сорваны и начался погром. В течение суток крестьяне вывезли весь хлеб с завода, увели скот и погромили все постройки.

На следующий день в Малевку прибыл эскадрон драгун и началась расправа. Всего было арестовано 84 человека. Многих крестьян били. Драгуны пробыли в Малевке свыше трех месяцев. За это время между ними и крестьянами неоднократно происходили стычки и форменные побоища».

Позже 15 жителей села по суду признали виновными в организации погрома, приговорив к заключению от 3 до 5 лет. Более того, граф Бобринский предъявил иск к малёвцам на сумму в 80 тысяч тогдашних рублей — сумма огромная. Деньги взыскивались с крестьян несколько лет в порядке податного обложения.

Цитируется с сохранением орфографии и пунктуации первоисточника.