Девяностые. Читатели просят помочь
Даже в середине девяностых люди ощущали некоторую беспомощность. Обкомы-райкомы приказали долго жить, профкомы срочно перепрофилировались. И было совершенно непонятно, куда обратиться, если что... Впрочем, ниша быстро заполнилась. Туляки обращались в редакцию «Молодого коммунара». Тем более что помощь требовалась многим. Например...
...Следователю
Только один июньский номер 1996 года и две просьбы следователя о помощи. Тело одной молодой женщины обнаружено в пруду Белоусовского парка, другой в парке им. Степанова. В первом случае требуется опознание — после двухсуточного пребывания тела в воде, в другом — нужны свидетели, водители, один из которых подвозил к месту преступления подозреваемого и жертву, второй — увозивший среди ночи одинокого мужчину, возможно убийцу.
Водители и без свидетельских показаний здорово рисковали. Тогда чуть не полгорода превратились в бомбил — лишь бы заработать на хлеб насущный. Нашлись и охотники на таксистов-дилетантов, как не найтись?
Также в одном из июньских номеров читаем:
«У железнодорожной столовой, что находится на улице Московский вокзал, лежал на асфальте убитый человек. Как потом оказалось, неподалёку стоял автомобиль, принадлежащий убитому. Смерть наступила от огнестрельного ранения в грудь — преступник воспользовался, вероятно, малокалиберной винтовкой.
Убитый, сорокавосьмилетний житель Щёкино, подрабатывал частным извозом. Пока не установлено, совершено ли преступление на месте, где найден труп, или его уже мёртвым привезли и выбросили здесь, заметая следы».
Видимо, писал новичок, судя по упоминанию несуществующей улицы. Но в остальном вполне профессионально — сухо, беспристрастно, почти обыденно. И, главное, без всяких просьб следователя — они, видимо, ещё впереди.
...Коллективу
Достучаться до губернатора было тогда непросто. В серое здание «белого дома» пройти было не так-то просто, хотя редакционное удостоверение считалось вполне достаточным основанием для проникновения в святая святых губернской исполнительной и представительной власти. Но вот так просто с улицы, да ещё и к высшему должностному лицу, попасть было решительно невозможно. Конечно, ещё более-менее работала почта, но где гарантия, что жалоба попадёт в нужные руки, а не в корзину? Не было такой гарантии. Потому на страницах «Молодого коммунара» махровым цветом распустился новый (и, слава Богу, забытый ныне) жанр — открытые письма. В основном они адресовались властям предержащим и изобиловали перечислением проблем.
Автор одного из таких писем, опубликованного под заголовком «Набор осенне-зимнего сезона: спички, свечки, керосин», — коллектив «старейшего предприятия энергетиков Тулы и области «Тульские электрические сети». Авторы в паре строк компактно перечисляют «уважаемому Николаю Васильевичу» (Севрюгину, главе администрации Тульской области в
«В настоящее время наше предприятие находится в критическом состоянии. Из-за отсутствия средств срывается подготовка к зиме высоковольтных линий и подстанций, нет самых необходимых материалов и оборудования. Четвёртый месяц персоналу не выплачивается заработная плата и перспектив на её получение — никаких. Дошло до того, что не оплачиваются командировочные расходы, в то время, когда для восьмидесяти процентов работающих в „ТЭС“ работа носит разъездной характер...»
Далее сотрудники предприятия сообщают, что «с целью отстаивания своих прав и в связи с безысходностью ситуации» они вступили в трудовой спор с администрацией АО «Тулэнерго», что в соответствии с законом могло привести к забастовке. И, как следствие — к полной темноте.
Редакция комментирует письмо, делая акцент именно на этой печальной и бесславной перспективе, не забывая, однако, помянуть и непростые условия труда, и бесспорно высокую ответственность энергетиков.
Судя по тому, что энергокризиса, подобного тому, что имел место в Приморье, в Туле не случалось, меры по этому обращению были приняты. Впрочем, значительная часть подобных «открытых писем» к благополучному разрешению проблемы не приводила — реально не было денег или не хватало законных оснований для удовлетворения многочисленных просьб.
...Семье
Впрочем, случались и счастливые исключения. Одним из них стала история мальчика, его бабушки, мамы и сестрёнки, рассказанная читательницей «Молодого», глубоко шокированной обстоятельствами, в которые попала семья, живущая в крошечном старом флигельке, где всё — от фундамента до крыши — сгнило, рассыпалось или угрожающе покосилось, вросло в землю. Мама — вынужденная глава семьи — оставила низкооплачиваемую работу по специальности, поменяв её на тяжёлый физический труд с доходом втрое большим, которого, впрочем, хватало только на самое необходимое — на новую квартиру не накопить. Поскольку дом аварийный, новое жильё ей полагалось, но после прохождения очереди в восемьсот с лишним человек.
Корреспонденты вышли на место и убедились: всё так и есть. Мама мучается, пытаясь навести уют в развалинах, дети болеют, причём старшая девочка серьёзно.
Публикация под заголовком «Паша живёт в сарае» увидела свет. Первый отклик пришёл сразу же — добрая женщина Т. Субботина из Щёкино попросила адрес, уточнив заранее: «Помочь этой семье с жильём, конечно, не могу, но послать немного денег на фрукты детям я в силах». Официальный ответ шёл гораздо дольше и содержал целый ряд причин, по которым несчастной семье квартира без очереди не положена. И уточнялось: очередь на квартиру у семьи не восемьсот какая-то, а
Письмо опубликовали с комментарием редакции. То ли он подействовал, то ли звёзды расположились как надо, но ещё через пару месяцев администрация Тулы, будто и не было первого «суконного» ответа, гордо сообщила: вопрос с жильём решён, семья переезжает.
Всё хорошо, что хорошо кончается. Слава Богу, и криминогенная обстановка поправилась, и блэкауты нам давно не угрожают. Есть надежда, что и у Паши всё в порядке.