Девяностые. Газета — двигатель торговли
Это были годы не только дикого рынка, но и не менее дикой рекламы. Благодаря этому последняя страница вчерашнего органа обкома комсомола выглядела пёстренькой, словно сорочье яйцо. «Молодой коммунар», ещё сравнительно недавно растолковывавший читательской аудитории, насколько вредна спекуляция и куда комсомольцев ведёт жажда наживы (спойлер: в тюрьму), превратился практически в торговую площадку.
Поначалу это была «Биржа «МК», где можно было купить лес-кругляк, кровельное железо вагонами, ГСМ цистернами. Но она довольно быстро приказала долго жить — обладатели ценных ресурсов внезапно поняли, что крутить свои делишки ловчее без газеты. Да и вообще без огласки.
А где ж заводы?
Этот вопрос задал молодой сотрудник нашей газеты, едва раскрыв старую подшивку. Пришлось объяснять юноше, что заводам, боровшимся за выживание, было в основном не до печати. Хотя объявления при необходимости давали и они.
В одном из номеров середины девяностых Туламашзавод (забегая вперёд, скажем: переживший пик реформ девяностых полегче многих предприятий) предлагает купить «бывшее в употреблении технически исправное металлообрабатывающее оборудование, прошедшее капитальный ремонт». А буквально через колонку в том же номере продаёт «лазерные перфораторы „КВАЗАР“, предназначенные для перфорации кожи пальца при взятии крови для клинического анализа». Кстати, лазерные перфораторы и сейчас вроде бы в наших больницах не используются.
Нет, имиджевые статьи тоже имели место, но в силу лапидарности социальной политики даже промышленных гигантов в те годы они были нечастыми. Какая уж тут социальная политика — на зарплату бы наскрести.
Зато активно рекламировались кредитно-финансовые учреждения. В первую очередь — банки. Их реклама сейчас позволяет оценить беспрецедентный уровень инфляции в девяностые годы прошлого столетия.
Вот, например, Российский национальный коммерческий банк предлагал делать вклады — минимальный в 100 000 рублей — под
Ну вот мы и в «Хопре»
Да, как ни горько признавать, финансовые пирамиды мы тоже рекламировали. А как, скажите на милость, отказаться от денег, если бумага и печать дорожают каждый день, не говоря про свет, воду и телефонную связь.
«МММ», «Русский Дом Селенга», да все подряд шарашки, ищущие легковерных халявщиков, отметились на страницах прогрессивной и разной прессы.
Не стоит сбрасывать со счетов и простой человеческий фактор. Главный редактор был мужчиной галантным, а подбирать соответствующих пресс-секретарш «пирамидки» умели. Кажется, в «Хопре» была некая Таня — прелестнейшее создание на длинных точёных ножках, в юбочке сантиметров на семь короче строгого офисного пиджака — дресс-код у них, понимаешь... Когда она приходила в редакцию «Молодого», наши «мальчики», вне зависимости от возраста и семейного статуса, немели и молча истекали слюной. До тех пор ровно, пока Таня не открывала свой прекрасный ротик и не изрекала что-нибудь глубокомысленное. Финансовая состоятельность делегировавшей барышню конторы стала понятной, когда посланница небес ввиду закрытой наглухо бухгалтерии оставила нашему главному для передачи «котлету» за рекламу, а он возьми да сосчитай...
У главреда ещё по скудости не было мобильного телефона, так что Тане на «трубу» он звонил с городского:
— Вы нам вместо сорока четыреста тысяч оставили, — пролепетал наш грозный главный.
— Да-а-а? — лениво удивилась спец по рекламе. — Ну ладно, возвращаться неохота, в следующий раз объявлениями доберём...
Похоже, они и вправду считали деньги сразу кучами.
Впрочем, конец у всех этих историй был хоть и печальный, но закономерный. Уже в 1995 году депутат Государственной Думы С. П. Мавроди собирал вкладчиков в своих депутатских приёмных и сам или через доверенных лиц объяснял несчастным и легковерным, что он тут ни при чём, а виновато государство. Вскоре его арестовали.
Объяснения не помогли. Красавицу и модель Елену Мавроди в декабре депутатом так и не избрали.
Чересполосица
Да, такое уж было время. Торговали все и всем. Кто-то предлагал единожды надетое свадебное платье, а кто-то — диваны оптом или квартиры в ассортименте. Примечательно, что желающих что-либо купить было раза в четыре меньше, чем желающих продать.
Фирмы и фирмочки торговали всем на свете, в основном занимая печатную площадь три на четыре сантиметра. Зато их было много. Предпечатная подготовка этой чёртовой рекламной полосы была делом кропотливым и муторным.
И вот однажды случилось страшное. Выпускающая Юля над каждым объявлением клеила плёнку, на которой отображался рекламный макет с логотипом и реквизитами компании и точным перечнем реализуемых товаров и услуг. И однажды она оплошала — приклеила плёнку кверху «ногами».
Утро выхода газеты было страшным — Юля рыдала, ответственный секретарь, в чьи обязанности входила проверка Юлиных трудов, негодовал. Все, включая дежурного редактора, услышали о себе много нового и интересного, после чего огребли по выговору. Но тут в редакции раздался звонок:
— Здорово вы наше объявление поставили, молодцы! — надрывался в трубку очередной хозяин жизни. — Ведь как выделяемся из общей массы! Сразу творческих людей видно! Теперь всегда так, ладно?..
Юлин выговор так никто и не отменил.
Нет в жизни справедливости.
P. S. Нас и сейчас время от времени упрекают в корыстолюбии — мол, зачем вам эта реклама?
Важно, чтобы критики понимали: как только они сообщат, где лежит бесплатная бумага и стоит бесплатная типография, и эта информация подтвердится, мы немедленно откажемся от оказания платных услуг.