Как молоды мы были...

Для меня это — книга памяти, книга воспоминаний, в которой каждая страница пронизана теплом и светлой ностальгией о младокоммунаровцах теперь уже далеких 70-х и 80-х годов ушедшего века, вписавших яркую страницу в биографию приближающегося 100-летия «Молодого коммунара».

Мой первый и незабвенный учитель — заведующий отделом писем Владимир Семёнович Смирнов. Писем, кстати, в 1971-м и позже приходило в редакцию очень много. Мысленно возвращаясь в те годы, ловлю себя на мысли, что он напоминал терпеливую и добрую «наседку», бережно опекавшую и учившую азам журналистики двух «цыплят» — вчерашних школьниц Олю Куликову (после замужества Леонову) и автора этих строк. Никогда не забуду, что вместо Татьяны он звал меня Утанатарушкой, такого имени никогда и нигде больше не встречала. Владимир Семёнович блестяще владел всеми жанрами журналистики — от репортажа до очерка и фельетона. «Слово о честном слове», «Трудно ли ухаживать за лицом великана?», «Печаль под занавес»... С наслаждением перечитала его отточенные, безупречно грамотные публикации. В 1972-м моя подруга Оля Куликова, прилично поднаторев в газетном деле, поступила на очное отделение факультета философии МГУ, который блестяще окончила, а я параллельно с нею поступила на заочное отделение факультета журналистики — тоже МГУ. Под крылом Владимира Семёновича Смирнова я пробыла до 1975 года, став корреспондентом отдела комсомольской жизни, а мой первый учитель через несколько лет уехал в родной Курган, где и находится его могила...

С Олей Леоновой мы по-прежнему очень дружили, встречаясь на экзаменационных сессиях в МГУ. Кроме журналиста, она могла бы стать и ученым. Где-то на четвертом курсе я прочитала на ее отлично оцененной курсовой работе сделанную профессором приписку: «Рекомендую автору заняться научной работой». Но Оля выбрала все-таки журналистику, а в конце 80-х вернулась в «Молодой коммунар» редактором газеты. Моей подруги не стало в 2010-м...

Мощно и ярко ворвался в «Молодой коммунар» (было это в 1972 году) Серёжа Белозёров, публиковавший в нашей газете четырьмя годами раньше свои первые прекрасные стихи. Начав творческий путь в «МК» корреспондентом, Сергей дошел до заместителя редактора. Но суть не в его карьерном росте — суть в его неповторимом таланте журналиста и поэта. При всём при том, что Серёжины публикации вызывали широкий резонанс и не сходили с доски лучших материалов, был он очень скромным и неприхотливым в быту, добродушным, абсолютно не конфликтным человеком, абсолютно лишенным даже намека на «звездность». Его светлая улыбка до сих пор согревает меня на многочисленных фотографиях моего семейного альбома. Душу греют и воспоминания о Серёже как о моем втором учителе. Впрочем, сначала — перекликающиеся с моими воспоминаниями редактора газеты «Новые горизонты» Светланы Лукиной:

«...мне было всего 19, училась заочно на журфаке, и меня для начала взяли в „Приокскую правду“ корректором. Сергей Алексеевич появился в редакции буквально вскоре, когда моя напарница ушла на пенсию. С этого времени прошло уже больше полжизни, а немногие месяцы, проведенные с Белозёровым за соседними столами одного кабинета, до сих пор остаются самыми необычными для меня. Конечно, я понимаю, что для 19-летней девочки, попавшей в газету, многое может быть удивительным и новым, но и сейчас, когда я повстречала уже сотни интересных людей, образ Белозёрова маячит огоньком откуда-то сверху, и, кажется, сквозь звезды летят ко мне его слова: „У Светочки большое будущее...“ Он был такой — умел поднять до небес, ему хотелось верить...»

Серёжа не только вселял веру, он находил для ее обретения удивительные, только ему присущие советы. Проверено на собственном опыте. Для примера назову лишь один из десятка других эпизодов. Тогда я только начала работать в отделе комсомольской жизни. И надо же — сразу попала в идущую повсеместно отчетно-выборную кампанию. Чуть ли не каждую неделю ездила на комсомольские отчетно-выборные конференции по районным городам и крупным предприятиям Тульской области, готовя газетные отчеты. Признаться, некая однообразность мероприятий стала набивать мне оскомину. Как-то раз, увидев мое постное лицо, Серёжа поинтересовался моим странным настроением. Призналась ему как на духу, а он улыбнулся и сказал: «Нашла от чего грустить! Слушай, попробуй такой вариант. Когда садишься писать отчет, представь, что пишешь письмо своей подруге, рассказывая ей об увиденном и услышанном. Поверь, дело пойдет веселее». Как в воду смотрел! Помог его необычный совет. Кстати, все публикации Белозёрова всегда отличались присущими только ему неординарными поворотами и даже интригами. Вот его публикация «Три сестры» — три великолепных очерка о комсоргах, заканчивающиеся так: «Объяснительная записка. Редактору газеты „Молодой коммунар“. При подготовке этого материала выяснилось, что Валентина, Любовь и Светлана Прасоловы — не сестры и даже не родственницы. Просто эта фамилия идет из одной деревни Велична, где Прасоловых очень много. Наверно, жил там когда-то прасол — перегонщик скота по ярмаркам, человек, который много видел, много знал, умел поговорить с каждым и умел делать дело. Поэт Алексей Кольцов, например, прасолом был. Почему эти хорошие качества, это умение жить среди людей передалось всем Прасоловым — я не знаю, но то, что Валя, Люба и Света — родные сестры по комсомолу, я знаю точно. Подпись: С. Белозёров, ваш специальный корреспондент». Такие творческие находки были только в его духе. «Земля до нас и с нами» — о чем может говорить статья с несколько загадочным заголовком? О штукатуре, его мастерской работе, его жизни и судьбе, как всегда, блестяще преподанной Белозёровым. «Райцентр — это, конечно, не то же самое, что центр рая. Тут всё попроще, и Богородицк, тихий симпатичный городок, на который газеты уже несколько раз вешали доску с крупной печатной надписью „ПРОВИНЦИЯ“, в этом смысле не исключение». Это запев к очень теплому рассказу о работе ЦЭММ — центральных электромеханических мастерских. Список его удивительных публикаций можно множить, но была у Серёжи еще одна талантливая ипостась — поэта. Его стихотворения публиковались не только в нашей газете, но и в центральных журналах «Нева», «Знамя», «Огонёк», в сборнике издательства «Молодая гвардия». Из всего его огромного поэтического наследия процитирую опубликованное в нашей газете небольшое стихотворение «9 МАЯ».

Его убили в день Победы,

когда казалась смерть

далекой,

он думал, солнце

закатилось,

русоголовое, как он —

а это жизнь ушла, как

солнце,

оборвалась его дорога...

Гремел, темнея и ликуя,

земли огромный геликон!

У оперных толпились

люди,

ловя билет, живя балетом;

влюбленные читали судьбы

в глазах, в движении

бровей —

а с неба краешек луны

им всем светил защитным

светом,

казалось, то его пилотка

лежала в звездах, как

в траве...

Абсолютно неполным будет рассказ о Сергее Белозёрове без его второй половинки — Ольги Подъёмщиковой, его жены и матери Анечки Белозёровой. Вот портрет Оли в поэтическом видении Серёжи:

Ты так всегда идешь, как будто под тобою

стеклянная земля, прозрачная до дна.

И спутаны цветы внутри нее с травою,

и тихая звезда внутри нее видна...

(Окончание в следующем номере.)