Тайный советник тульского леса

В восьмидесятых годах XIX века в восьми верстах от Тулы, в поместье Сежа, что граничило с Ясной Поляной, поселилась супружеская пара. Молодая жена споро принялась за хозяйство, а вот муж её, деловито обследовавший окрестности, местных поначалу удивлял: чуть не в каждый куст нос сунул! Что ещё за блажь? …

Чудаком-супругом дочери известного тульского купца Глафиры Дамиановны Тимофеевской был дендролог Эдуард Эдуардович Керн, в ту пору плотно изучавший леса нашего края.

Его можно было, пожалуй, считать уже коренным москвичом. Он родился в столице в 1855 году. Доподлинно неизвестно, действительно ли Эдуард Эдуардович был родственником Анны Керн, вдохновившей Александра Сергеевича Пушкина на одно из самых известных стихотворений «Я помню чудное мгновенье…», но большинство публицистов предпочитают поддерживать точку зрения музейного работника из Санкт-Петербурга Людмилы Алексеевны Юрковской (родственницы по линии младшей дочери Э. Э. Керна, Анны). Она считала, что далекие предки Кернов бежали в Саксонию из Англии в период Реформации, а уже оттуда перебрались в Россию. Батюшка нашего героя преподавал ботанику в Московском университете и был племянником Ермолая Фёдоровича Керна — супруга Анны Петровны, музы Пушкина.

Как и отец, Эдуард Эдуардович призванием своим почитал естественные науки. В 1875 году он окончил Первую Московскую гимназию, в 1879 году — естественное отделение физико-математического факультета Московского университета, после чего там же начал подготовку к получению профессорского звания по кафедре сравнительной анатомии. Но уже в следующем году Керн поступает на лесное отделение Петровско-Разумовской земледельческой академии, которое и определило его дальнейший исследовательский и профессиональный путь.

После академии пару лет Керн проводит за границей, в том числе на родине предков в Саксонии (в Тарандской лесной академии). Туда молодой ученый был командирован Министерством государственных имуществ для «ознакомления с методами преподавания лесных наук и показательными лесными хозяйствами».

Однако, как пишет тульский историк и краевед Дмитрий Овчинников, по возвращении домой от идеи сделать преподавательскую карьеру, равно как и от подготовки к профессорской деятельности пришлось временно отказаться. Лесное отделение в Петровской академии закрыли, и Керн поступил на государственную службу в Корпус лесничих.

Впрочем, эта работа никак не помешала научной деятельности Эдуарда Эдуардовича. Напротив, активное изучение тульских лесов помогло дендрологу обрести уникальные опыт и знания, которые он использовал в своих книгах. Так, например, согласно материалам Д. Овчинникова, Керн установил, что «всеобщий подъем лесного дела, а также недостаток в лесе побудил многих частных землевладельцев Тульской губернии заняться лесоразведением. Наиболее обширные площади леса были созданы графами Бобринским в Епифанском и Богородицком уездах, Шатиловыми в Новосильском уезде, Сухово-Кобылиным и Левицким в Чернском уезде, князьями Голицыными в Епифанском и Новосильском уездах».

Тула же подарила Эдуарду Эдуардовичу и поистине судьбоносную встречу с Глафирой Дамиановной. Для ученого она стала верной спутницей, с которой они счастливо прожили более полувека. Отчасти благодаря ей появился на нашей земле уникальный памятник природы и науки — Сеженский лес.

Глафира Дамиановна происходила из весьма состоятельной семьи. Тимофеевские были купцами, владевшими маркой одноименной водки, пользовавшейся в те годы серьезным спросом. Солидный капитал позволил девушке получить блестящее образование, изучить несколько европейских языков, не растеряв, однако, фамильного умения управляться с деньгами и ловко вести хозяйство.

Как рассказывала позже Людмила Юрковская, именно на плечи Глафиры Дамиановны легли не только обязанности по ведению дома и заботе о семье, в которой к началу XX столетия подрастали четверо детей, но и секретарская работа. Она занималась систематизацией собранных мужем материалов, ведением деловой переписки. Кстати, в эпистолярном жанре в этой семье вообще упражнялись часто — Керн постоянно был в разъездах. Но супруги писали друг другу почти каждый день на протяжении многих лет.

Имение в Сеже было частью приданого невесты. Эдуард Эдуардович как человек деятельный и увлеченный решил обустроить владение по всем правилам лесной науки. Он привлек к делу всю семью — по воспоминаниям младшей дочери Анны, они с удовольствием занимались посадкой и уходом за деревьями.

Существующий и сейчас Сеженский лес зародился из желания Керна облегчить жизнь крестьянам. «Облесение пахотной земли на большом пространстве началось с 1895 г., когда уже вполне выяснилось, что ведение полевого хозяйства на всей площади пахотной земли нецелесообразно, было бы лучше более отдаленную ее часть, размываемую весенними и осенними потоками, засадить лесом»,— напишет позже Эдуард Керн в своей книге «Лесонасаждение при с. Сежа Тульской губернии и уезда».

Работы шли согласно правилам образцовых лесопосадок Европы. Большую площадь отвели под хвойные, в естественном состоянии в Тульской губернии отсутствовавшие. «Сосна введена как быстрорастущая порода, дающая возможность установить ранние и промежуточные пользования и представляющая в смеси с елью прекрасный подгон для ели»,— объяснит дендролог причину такого решения в том же труде. Там же говорится о предпочтении густых посадок хвойных («10–14 тысяч на одну десятину»), так как в этом случае «подсадка, пополнения и уход становятся излишними». Отдельно Эдуард Эдуардович упомянет лиственницу: «…не надо разводить ее чистыми насаждениями, не сажать густо; при смешивании с другими породами надо вводить лиственницу или небольшими группами, или же лучше вкрапливать в насаждения».

Кстати, именно благодаря Эдуарду Керну появились лиственницы и в Ясной Поляне. Он был довольно хорошо знаком семье Толстых и с 1889 года активно помогал им с озеленением усадьбы и окрестностей квалифицированными советами лесовода. Так, например, сохранились воспоминания Софьи Андреевны Толстой об организации лесных посадок на бугре за «Чепыжом»: «…я горячо принялась за посадку. Пригласила для совета лесничего Керна, человека очень знающего и изучавшего лесное дело и за границей». Так появились в этом месте Ясной Поляны оригинально спланированные посадки — ель ромбами с дубово-березовыми клинами, а в отдельные ромбы была введена вкраплениями сосна.

Результат хозяевам усадьбы так понравился, что позже на основе собранных Керном данных посадят «Ёлочки у колодца» и «Ёлочки под Грумантом», где наряду с елью культивируют сосну и лиственницу. С. А. Толстая вспоминала: «…я посадила… лиственницы между Чепыжом и еловой посадкой. Многие у дороги погибли, а некоторые выросли и теперь там красуются»…

Стоит отметить, что уникальный практический опыт и обширные исследования помогли Эдуарду Эдуардовичу стать непререкаемым авторитетом в научном сообществе и сделать успешную карьеру. В 1899 году он ушел с государственной лесной службы в должности управляющего государственными имуществами Тульской и Калужской губерний и был назначен директором Императорского лесного института. Позже — после введения в институте автономии — Керн становится членом совета главноуправляющего землеустройством и земледелием. В 1908–1917 годах Эдуард Эдуардович — председатель постоянной лесокультурной комиссии при Лесном департаменте и параллельно — председатель и почетный член Лесного общества. В 1901 году Керну присвоен чин действительного статского советника. В 1904-м ему выдан диплом на дворянское достоинство, удостоенный Высочайшего подписания. Дворянский герб Эдуард Эдуардович придумал «под себя» — с «лесными геральдическими украшениями». С 1914 года основатель тульского Сеженского леса — действительный тайный советник.

Надо сказать, революция 1917-го года его пощадила. Керн работал в столичных сельскохозяйственных академиях, а также во Всероссийском институте растениеводства. По совокупности трудов ему присвоили степень доктора сельскохозяйственных наук. В 1925 году он был отнесен «к четвертой категории ученых, как пользующихся европейской известностью», а в 1929-м — получил персональную пожизненную пенсию от Советского правительства.

Конечно, без нежелательного знакомства с органами НКВД не обошлось, все-таки его младший брат был царским генералом, но хода уголовному делу так и не дали.

В 1938-м профессор Керн скончался.

А Сеженский лес шумит и поныне. Конечно, периодически он несет урон от насекомых-вредителей и болезней, сказывается близость промышленных предприятий… Но самый большой его враг — те, кто приходит приятно провести время среди вековых деревьев, а оставляют после себя горы мусора. Хотелось бы, чтобы люди бережнее относились к наследию тайного советника тульских лесов, иначе наши внуки могут его уже не увидеть.