История одного портфеля

Легендарные строки Е. Аграновича: «Нет в России семьи такой, где б не памятен был свой герой»… Действительно, не встретить семей в нашей огромной стране, которых бы не коснулась Великая Отечественная война. Мраморные стелы, красные звёзды и вечный огонь призваны не дать забыть спешащим по своим делам людям «через года, через века» о событиях тех страшных лет. Сотрудница АО «Тулаточмаш» Надежда Голобрюхова бережно хранит память о маме, Марии Егоровне Можайцевой, детство которой опалила война…

Фашисты на суворовской земле

В октябре 1941 года немцы оккупировали Суворовский район (тогда он назывался Черепетским). Фашисты заняли и деревню Колонтаево, в которой жила семья Можайцевых. У Прасковьи и Егора Можайцевых родились семеро детей, двое из которых умерли в раннем детстве. Остались Александра, Михаил, Иван, Анна и Мария — будущая мама Надежды. Старшей сестре на тот момент было 18 лет, а младшей — еще не исполнилось и восьми.

Глава семейства Егор Григорьевич вместе с земляками ушел на фронт. В деревне остались старики, женщины и дети. Мария Можайцева, которой тогда было десять лет, вспоминала, что оккупанты заняли «теплую» часть их дома — возле печи, выгнав законных жильцов в «холодную», где находился хлев. По-хозяйски обустроившись в доме, фрицы часто посылали в подвал за солеными огурцами и капустой Машиного брата Ивана, поторапливая мальчишку штыком.

Возле дома Можайцевых был пруд, где плавали гуси. Дети с горечью наблюдали, как фашисты выловили птиц и сварили во дворе. К зиме вражеские захватчики объели и обобрали всю деревню. Собранные припасы и обмундирование один из оккупантов, вероятно, отвечающий за матчасть, заставлял школьников складывать в подвалы.

По воспоминаниям Марии Можайцевой, над малышами немцы не издевались, унижали только. После очередной дозы шнапса они собирали ребят в колхозном клубе и против воли заставляли разучивать немецкие танцы. И еще периодически развлекались, устраивая «детские выступления» под аккомпанемент губной гармошки.

А вот взрослому населению запретили не только часто выходить на улицу, но даже просто подходить к окнам — видимо, из-за опасения, что жители тем или иным способом смогут подать знак нашим бойцам.

Однажды в боях за Колонтаево погибли двое фашистов. Маше врезалось в память, что некоторые одноклассники тайком бегали смотреть, «как хоронят фрицев». К слову, до сих пор неизвестно, забрали родственники из Германии их останки или нет.

А в декабре 1941-го немцы отступили, местные жители радостно встречали армию-освободительницу. Мальчишки уверяли, что видели в деревне наши танки. Самой же Марии запомнилось, что тогда выпал снег, и красноармейцы пришли в деревню на лыжах, которые впоследствии оставили детям. Наши защитники заверили сельчан, что враг будет разбит. И 27 декабря район был полностью освобожден от захватчиков.

Еще до окончания Великой Отечественной в деревню вернулся один из сельчан, который рассказывал, что был комиссован после ранения. Однако не все местные жители поверили его словам и встретили его с настороженностью, опасаясь, что он — предатель. До сих пор его биография покрыта тайной. Но маленькая Маша запомнила, что 9 мая, когда деревня ликовала, этот человек омрачил всеобщую радость словами: «Рано радуетесь. Война еще не закончилась». И действительно, нашим войскам предстояло еще победить в Советско-японской войне.

История одной семьи

Тяготы войны и послевоенные трудности семья Можайцевых преодолела достойно.

Старший брат Марии — Михаил Можайцев — во время войны учился в Белёве, вместе с одноклассниками рыл окопы. Мать семейства — Прасковья Афанасьевна — добиралась до сына пешком двое суток.

Юноша приписал себе год и в 1945 году уже принимал активное участие в разгроме милитаристской Японии. Затем на несколько лет остался на военной службе. К мирной жизни он вернулся лишь через восемь лет. Свою трудовую деятельность Михаил связал с Арзамасом. При его участии был построен и в 1962 году введен в действие водовод Пустынь — Арзамас. Многие годы Михаил Егорович руководил жилищно-коммунальным хозяйством. Занимал должность помощника директора на Арзамасском машиностроительном заводе. Был награжден орденами Отечественной войны II степени, «Знак Почёта», многими медалями. Администрация и городская Дума Арзамаса отмечали, что Михаил Егорович отличался необыкновенным трудолюбием и высокой ответственностью за порученное дело.

Мария Можайцева отучилась в школе, закончила библиотечные курсы, по распределению пошла работать в библиотеку родного Суворовского района. Дождавшись любимого из армии, вышла замуж и стала Семёнкиной. У пары родились трое детей — сын и две девочки-близняшки. После рождения первого ребенка Мария Егоровна пошла работать штукатуром на стройку. В 80-х годах ей дали трехкомнатную квартиру.

Надежда Сергеевна говорит, что их отец, Сергей Семёнкин, вообще не рассказывал о своем детстве в годы Великой Отечественной войны. Он стал шахтером и проработал им всю жизнь. 9 Мая Сергей Степанович и его коллеги всегда участвовали в торжественных шествиях, возлагали цветы к мемориалу в Суворове и, конечно, поднимали рюмку за тех, кто не вернулся с войны. Супружеская чета Семёнкиных праздновала День Победы, традиционно отправляясь в гости к родственникам. Это был большой праздник.

Изредка на летние каникулы Надежду и ее сестру отправляли на дачу к бабушке Прасковье Афанасьевне (той самой, которая ходила 71 км до Белёва). Надежда Сергеевна с теплом вспоминает, как бабушка Паня, как ласково называли ее внучки, готовила для них кисель. По консистенции он был как холодец, и бабушка нарезала кусочки лакомства в тарелку.

За 94 года жизни на долю Прасковьи Афанасьевны выпало много тягот и испытаний. Ей довелось пережить не только немецкую оккупацию, но и — мужа, почти на полвека. Егор Григорьевич погиб в октябре 1943-го. Место захоронения дедушки Надежде было неизвестно до 2001 года. Благодаря волонтёрам удалось выяснить, что Егор Можайцев пал смертью храбрых в Славгородском районе Могилёвской области.

Так вот, у Прасковьи Афанасьевны был маленький черный портфель, в котором хранились письма мужа. Этот «ридикюль» висел в доме на самом видном месте, но младшим детям в руки его не давали. Бабушка Надежды часто говорила: «Это единственное, что у меня осталось». Одной из немногих, кому было дозволено читать эти письма, была старшая дочь, сестра Марии — Александра Егоровна Можайцева. Надежда Сергеевна сожалеет, что не знает о дальнейшей судьбе этого портфеля.

Мария Егоровна была награждена медалью «Ветеран труда», юбилейными медалями Победы в Великой Отечественной войне, имела награды в честь юбилейных дат по обороне Тулы. Мария Можайцева, конечно же, любила «праздник со слезами на глазах». В этот день к ней приходили коллеги, родственники, поздравляли с Великим Днём. Но вот о войне говорить не хотела. С большой неохотой Мария Егоровна рассказывала о тех страшных годах. Ее дочь, едва сдерживая слезы, вспоминает, как на предложение опубликовать эти истории мама отмахивалась: «Ну что ты, зачем? Не нужно. В каждой деревне в те годы было так страшно и тяжело».

Мария Егоровна до 80 лет вела активный образ жизни — занималась огородом на даче. Не стало еще одного очевидца страшной войны XX века в 2021 году в возрасте 90 лет.

Все истории тех лет и уникальны, и схожи одновременно. Ведь трагедия никого не обошла стороной. И в каждой семье есть свой маленький портфель — истории, которые бережно хранятся. Воспоминания этих пожелтевших от времени треугольников, с одной стороны, болезненны и страшны, а с другой — нежны и трогательны. Во многом именно они и не дают нам забыть героизм всех воинов и тружеников тыла, защитивших нашу страну от нацизма. Тогда не забыли — не забудем и сейчас.