Что-то кончается, что-то начинается...
«Всему своё время и время всякой вещи под небом», — сквозь тысячелетия говорит нам Екклесиаст. Короткий список номинации «Иностранная литература» премии «Ясная Поляна» обязательно заставит внимательного читателя вспомнить строки великого текста, о смыслах которого спорят, наверное, столько же, сколько он существует.
Опять-таки библейское: «В начале было Слово»... Литература неслучайно мгновенно реагирует на любые значимые изменения мироустройства. Автор, если он действительно талантлив, отражает их в произведениях даже неосознанно, вне зависимости от собственных убеждений, публичных заявлений и «актуальной повестки дня». Это легко не заметить при обычном чтении, но при оценке мейнстримных произведений в комплексе смена социального вектора становится очевидной.
Что можно сказать, просматривая короткий список иностранной литературы «Ясной Поляны»?
Литература травмы, похоже, сдает позиции. И автора этих строк сей факт только радует — однотипные романы, сюжеты которых укладываются в строки Михалкова: «Чудовища вида ужасного Схватили ребенка несчастного И стали безжалостно бить его, И стали душить и топить его, В болото толкать комариное, На кучу сажать муравьиную...», мягко говоря, утомили. Среди десяти номинированных произведений нет ни одного, бесконечно топчущегося по детским травмам героя, не способного до седых волос пережить тот факт, что мир устроен совершенно не так, как ему виделось лет эдак в пять. А что же там есть?
Знаковая для родового гнезда Льва Николаевича Толстого «мысль семейная», попытки осмысления прошлого, в том числе событий, потрясающих государства, поиск ответа на вопрос «кто я?» в современном мире, где вознесенная на Олимп свобода внезапно оборачивается банальной ненужностью...
Кто он, мессия современной литературы? Мальчик, который несет свой внутренний свет сквозь царящие вокруг грязь и насилие? Герой, смысл и цель существования которого — борьба? Беглец, отчаянно пытающийся примирить в душе дикость и мощь отвергнутой родины с холодным презрением «высокоцивилизованного» общества? Эти темы в большей или меньшей степени волнуют всех номинированных на премию авторов.
На ком мир стоит
Половина представленных в коротком списке произведений так или иначе затрагивает тему семьи — к ней обращаются немец Даниэль Шпек, француз Мишель Уэльбек, индиец Абрахам Вергезе, аргентинка Клаудиа Пиньейро, колумбиец Хуан Габриэль Васкес. Любопытно, но авторы, представляющие разные культуры, говорят в принципе об одном: никто, кроме близких, не способен дать человеку достаточно сил для преодоления любых испытаний, но и никто, кроме них же, не может смертельно ранить душу. Краеугольный камень нашего бытия, якорь, спасающий в шторм, магия, накрепко связывающая людей сквозь время и пространство.
В принципе неудивительно, что фаворитом председателя жюри премии Владимира Толстого стал роман Вергезе «Завет воды».
— Это роман, который охватывает действия длиною в век, несколько поколений и несколько семей. Он очень увлекательно читается и по-хорошему беллетристичен. Это глубокий философский роман о жизни, смерти и о том, как это внезапно, ведь несчастье может настигнуть человека в любой момент. И только от самого человека зависит, насколько достойно он сможет выйти из каждой трудной жизненной ситуации, — отметил Владимир Ильич. — Герои романа запоминаются, несмотря на то, что их очень много, а в конце произведения все сюжетные линии сходятся, делая роман еще более увлекательным.
«Завет воды» для многих поклонников первого романа Вергезе «Рассечение Стоуна» стал одной из самых ожидаемых книг. Доктор медицины, профессор Стэнфордского университета, один из руководителей Стэнфордской медицинской школы, Абрахам Вергезе родился в семье двух учителей-индийцев, работавших в Эфиопии, и пишет о том, с чем рос и взрослел. Он обладает ценным талантом увлечь читателя специфическими историями врачебной практики, не заигрывая с ним, говорить о важном, не навязываясь, и создавать масштабные, многогранные, но одновременно динамичные истории.
В 1900 году
«Завет воды» уже обрел массу поклонников. Что логично, ведь его герои любят, горюют, радуются и продолжают делать что должно, невзирая на неизбежные трудности и потери. Без истерик, без рефлексии, без обвинений — просто живут и помнят друг о друге, о тех, кто шел впереди, и тех, кто пойдет следом.
«Вода, в которую она вошла минуту назад, уже утекла, но всё же она по-прежнему здесь, прошлое, настоящее и будущее связаны не-
умолимо, как воплощенное время. Таков завет воды: все они, как текущая вода, связаны своими действиями и бездействием, и никто не остается один в этом потоке»...
Сказки странствий нового времени
Именно такая ассоциация возникает после прочтения романов немецкой писательницы Штефани фон Шульте «Мальчик с черным петухом» и молодого, но уже наделавшего немало шума автора Мохамеда Мбугар Сарра «В тайниках памяти». Что роднит их? Оба произведения — о пути и поиске. А еще, пожалуй, об отчаянной потребности во внятной цели, острой необходимости обрести землю под ногами и веру в счастливый финал.
— Роман, который вызвал у жюри много споров, — это «Мальчик с черным петухом». Это необычное произведение, одновременно сочетающее в себе жанр притчи, сказки, реализм и много других несовместимых вещей. Это притча, в которой узнаются определенные реалии. Ощущение, что ты видишь средневековых людей и среду их обитания, некую мрачную жизнь, но преисполненную поэзией. Ты всё время балансируешь между реализмом и сказкой о добре и зле, — цитирует пресс-служба премии писателя Владислава Отрошенко.
Книга действительно неоднозначная. Поколение 40+ она наверняка подергает за все ниточки прочитанного в детстве и внезапно обретшего новый, оседающий горечью, смысл. Они вспомнят и Экзюпери, и Крапивина, и Уайльда, и братьев Гримм, и Андерсена... Все сказки, где так отчаянно хотелось счастливого конца.
Одиннадцатилетний Мартин — изгой в родной деревне. Его отец зарубил топором всю семью, не тронув только парнишку. К тому же он везде ходит с черным петухом, и, конечно, местные думают, что птица — воплощение самого дьявола.
Но однажды в деревню приезжает художник и забирает Мартина с собой. Мальчик попадает в большой мир, где еще успеет познакомиться с рыцарями, прибыть ко двору капризной герцогини и пожить с шутом и палачом в одном лице. И всё ради того, чтобы отыскать Черного Рыцаря, похищающего детей...
«Было что-то искаженное и уродливое в том, что мальчик, не имеющий ничего, но и никому ничего не должный, обладал куда большей порядочностью, тогда как деревенские подстраивали все правила и заповеди под свое удобство»... Сохранит ли Мартин свой внутренний свет в конце долгого пути?
Герой получившего Гонкуровскую премию по литературе сенегальского выходца Мохамеда Мбугар Сарра тоже ищет — таинственного писателя Т.Ш. Элимана, автора гениального «Лабиринта бесчеловечности», обвиненного в плагиате и словно бы исчезнувшего с лица земли.
История писателя-сенегальца Диегана Латира Файе (так зовут главного персонажа «В тайниках памяти») — это в первую очередь история поиска самого себя. Сарр поднимает не очень удобную тему: что принес цивилизованный мир на Африканский континент? Где тот самый момент, когда «начинанья, взнесшиеся мощно, Сворачивая в сторону свой ход, Теряют имя действия»? И что делать тем, кто, убегая от всех ужасов, творящихся на родине, не находит дома там, где мечтал?
«Кем по сути был Элиман? Самым убедительным и самым трагическим результатом колонизации. Он был самым блестящим успехом этого предприятия, более впечатляющим, чем асфальтированные дороги, больницы и катехизация. ...Элиман хотел стать белым, и ему напомнили, что он не только не белый, но и никогда не станет белым, несмотря на весь свой талант»...
Надо сказать, «Тайники» временами грешат избыточной драматичностью, словно автор пытался «надеть всё лучшее сразу», но это легко объяснимо — Сарру всего тридцать. Однако он, бесспорно, талантлив, а потому в романе очень остро ощущается хоть и не высказанное прямо, но очень важное — новое поколение ищет для себя новые «якоря», не ощущая в современной реальности «твердой почвы под ногами». Как скоро эта проблема выйдет со страниц книг в жизнь? Такое ощущение, что довольно скоро. Что-то кончается, а что-то начинается... и литература это уловила.