Чертовщина, игрища и чудесное превращение

Необычные истории, оставшиеся на страницах газет «Коммунар» и «Деревенская правда» за 1923 год.

Страх перед неизвестным — лучший контролёр!

Началась эта история столетней давности на Курском (ныне Московском) железнодорожном вокзале Тулы, куда рабочего сахарорафинадного завода Алёшку отправили получить важную посылку. Отправили и отправили, да только вот содержимое ее назвали так мудрено, что он и не запомнил. Дальнейшая история, не на шутку напугавшая сахарников, дошла до наших дней благодаря очерку М. Кольчугина «Чертовщина», опубликованному в № 236 (1580) газеты «Коммунар» за 20 октября 1923 г.

«На вокзале, из кассы багажной выдали Алёшке ящик продолговатый, на ящике надпись немецкая, по-русски только и написано — № да адрес. Положил Алёшка ящик (на гроб маленький похож ящик) на повозку, привязал веревкой, поехал.

Едет потихоньку.

И все на его телегу смотрят.

— Што ж ты, молодец, младенца-то, душу ангельскую, без попа хоронишь, по-советски? — спросила встретившаяся баба.

И то… Чёрт-те чего там в ящике этом самом? Нагнулся к ящику, понюхал.

— Ничем не пахнет».

Всю дорогу напуганный посыльный восстанавливал в уме слово, которым называлось содержимое посылки, но тщетно — значения его он всё равно не знал, почему и решил: «Чертовщина какая ни то… Аль, вроде, талисмана…»

Наконец ящик прибыл на завод. Принимал его заводской химик с нескрываемой радостью. Алёшка, не будь дураком, остался на распаковку и… «рот разинул:

— Никак пулемет?

— Это — поляриметр,— сказал химик Алёшке.

— И для чего такая штука? — спросил Алёшка.

Объяснил ему химик:

Это — чтоб сахар зря не пропадал»…

Что ж, рабочий всё понял и поспешил рассказать товарищам о своем приключении. Жаль, руководство не оценило пользу, что принесет тот слух предприятию, где воровством сахара не промышлял только ленивый.

Не знать назначение прибора поляриметр не зазорно и в наши дни. Он используется для измерения содержания сахарозы во всех сахаросодержащих продуктах от 0 до 100% к массе (это может быть сам сахар, меласса, свекловичный жом, барда и т. п. ) и нужен в основном на пищевых производствах или в химических лабораториях. Алёшка этого, конечно же, не знал, но выводы сообразно своим — или, вернее будет сказать, общезаводским — страхам сделал: «Ну, ребята, аппарат привезли…»

Такой аппарат — всё узнает.

Возьмешь, к примеру, кусок сахару и… готово… Аппарат уж узнает… Во!»

В общем, на несколько месяцев воровство продукции Тульского сахарорафинадного завода рабочими предприятия сошло на нет, и заслуга в том Алёшки, что растрепал товарищам новость о чудо-приборе в собственной интерпретации. Такая вот «чертовщина».

Как шутит темнота над людьми

А вот следующая история, опубликованная по воспоминаниям её участников из зала Пролетарского суда г. Тулы в № 239 (1583) «Коммунара» от 24 октября 1923 г., закончилась трагично. Всему виной «темные люди в темном глухом углу», не ведающие, что творят — вот где чертовщина-то, да без кавычек.

В один из вечеров в доме М. Бреднева ныне не существующей деревни Бабушкиной Крапивенского уезда «происходили «игрища». Молодежь веселилась, как умела, звенела „гармонь“, раздавались песни».

Шумные ночные компании тогда, как и сейчас, особого удовольствия соседям не доставляли, больше того — часто становились предметом конфликта.

«Деревенские власти» пришли угомонить разгоряченных односельчан, правда сделали это необычным способом. Председатель сельсовета Иванов и сторож Е. Игнатов «послали за самогонкой, распили ее вместе с кр[естьянином] Грачёвым, который вместе с Игнатовым стал шуметь и придираться к присутствующим. Иванов распорядился прекратить „игрища“, но Грачёв обнял его за шею и начал упрашивать не делать этого. Бывшая на игрищах молодежь, думая, что Грачев хочет избить Иванова, набросилась на Грачёва и стала его бить и душить. Избив Грачёва, присутствующие набросились на П. Игнатова, спасшегося на печку.

Ему там пришлось выдержать форменную «осаду». Из своего «укрепления» он даже стрелял в «осаждающих», но в конце концов был стащен с печи, вытащен на улицу и там избит. Били П. Игнатова «кувалдою», камнями, отрезом винтовки, а когда прибежавшей жене Игнатова удалось отбить мужа, то толпа бросилась обратно в дом Бреднева, вытащила из-под койки Грачёва, выбросила на улицу, где и продолжала бить, пока Грачёв не потерял сознание. Тогда жена его В. Грачёва положила мужа на салазки и повезла домой, то салазки были отняты у Грачёвой, и ее муж добит».

Жуткая история, имевшая «стихийный характер». Что же до решения Губсуда, то он, вероятно, поверил в вину чёрта больше, чем конкретных безжалостных преступников, не за что лишивших жизни человека, иначе как ещё объяснить столь мягкий приговор: крестьян И. Н. Субботина, Д. Н. Субботина, Б. И. Грачева, С. Н. Казакова и Ф. Н. Игнатова возрастом от 19 до 22 лет, виновных в убийстве Грачёва и избиении Игнатова, лишить свободы сроком на шесть лет и штрафу в доход республики по 10 руб. золотом с каждого. «Считаясь с тем, что убийство произошло случайно, в силу разгоревшихся страстей, Губсуд нашел возможным лишение свободы считать условным».

Шесть других обвиняемых оправдали, а председателя сельсовета Иванова «за непринятие мер к ликвидации беспорядка» приговорили к принудительным работам сроком на 6 месяцев, правда… тоже условно. Как могут принудительные работы быть условными, осталось загадкой.

«Ученики Иисусовы»

«У христиан существует предание, что Иисус превратил воду в вино,— а вот во 2-м районе милиции „ученики Иисусовы“ превращают самогон в… керосин» — так начиналась заметка о «чудесной» силе четверти водки, размещённая в № 244 (1588) газеты «Коммунар» за 30 октября 1923 г.

«Лихая гражданка Лыхова», проживавшая в Заречье, занималась тайным винокурением, продукцией своей торговала.

Здесь стоит оговориться, что ещё с 1918 года в РСФСР «впредь до особого распоряжения» воспрещалось производство алкоголя и всяких «алкогольных напитков». Производство и торговля самогонкой преследовались и наказывались. Послабление унаследованной большевиками от царского правительства антиалкогольной кампании наступит только в декабре 1924 года с появлением в продаже «новоблагословенной» — первой советской 30-градусной водки (она же «рыковка»), упоминаемой в повести Михаила Булгакова «Собачье сердце». До этого времени значительные силы милиции были брошены на борьбу с «зеленым змием».

Так вот, один из милиционеров 2-го района удачно патрулировал свой участок, в результате чего в один из последних дней октября 1923 года «накрыл» лихую самогонщицу вместе с «вещественным доказательством» — четвертью (так называлась бутылка объёмом 3,075 л.— С. Т. ) свежевыгнанного самогона. Гражданку доставили в отделение, «где лихая самогонщица и была задержана до утра.

Каково же было удивление милиционера, «накрывшего» самогонщицу, когда утром в четверти вместо самогона оказался… чистый керосин!»

Что же произошло в отделении милиции ночью, куда девался самогон и откуда взялся керосин, «Коммунар» не сообщает. Газета лишь публично поинтересовалась у дежуривших тогда товарищей милиционеров Свиридова, Тургенева и Курбатова: «не скажете ли вы, как произошло «столь чудесное превращение»?». Хотя ответ, по-моему, очевиден.

Бессмысленную антиалкогольную кампанию пора было прекращать, и таких «чудес» не бывало бы.